Бородавка

 – И я продемонстрировал ей свою открытую сумку, из которой гордо торчал термос в объятиях скомканного пакета с бутербродами. Она посмотрела на мое богатство, по-доброму как-то усмехнулась и сказала:

– Ну ладно, что ты будешь здесь торчать? Пошли ко мне, я тут рядом живу. Уж горячим супом я тебя точно накормлю.

Долго уговаривать меня было не надо. Горячий суп – что может быть прекрасней! Тем более приглашение учительницы, пусть и начальных классов, как-то волнительно интриговало. К тому же симпатия между нами возникла с самого начала нашего знакомства.

Жила она действительно не далеко, на четвертом этаже пятиэтажного дома. В те времена специалистам по распределению предоставляли жилье, социализм, однако. Обыкновенная однокомнатная квартира, большая кухня.

– Раздевайся, вот тапочки. Проходи в комнату, садись за стол. Суп у меня куриный с рисом. Сейчас разогрею.

Куриный суп с рисом! Что может быть прекрасней! Я прошел в комнату, осмотрелся и сел за большой стол, который стоял посреди комнаты.

Сидя на диване я бессмысленно осматривал окружающую обстановку и нервно под столом потирал свои колени. Из кухни доносилось позвякивание посуды, потянуло табачным дымком. Она видать закурила.

Да, я забыл сказать, что она курила. Причем курила не сигареты, какой-нибудь “Космос” или ”Родопи ”, а курила папиросы. Папиросы “Беломор-Канал”. Я тогда много занимался спортом и лишь баловался иногда за компанию. Когда мы репетировали, она иногда выходила курить. Она объяснила это тем, что приучилась к этой пагубной привычке еще в институте.

Общага ленинградского педагогического института имени Герцена была, по всей видимости, хорошей жизненной школой.

Наконец она принесла с кухни тарелки, ложки, хлеб и подставку для кастрюли. Затем приволокла и саму кастрюлю, которая в ее руках выглядела просто огромной. Это меня ничуть не смутило, тем более что запах от нее исходил великолепный. Она поставила передо мной большую тарелку, наполнила ее черпаком и то же самое проделала со своей тарелкой, которая была чуть поменьше.

Я уже потянулся за ложкой, как она произвела еще один маневр, который несколько сбил меня с толку.

Она достала из секретера две грациозные рюмки и поставила их на стол. Затем ушла на кухню и вернулась оттуда с бутылкой водки и тоже поставила ее на стол. Я, выпучив глаза, уставился на это провокационное явление. Водка называлась “Столичная” и была покрыта легкой изморозью, наверное, только что из морозилки.