Её звали Шайнара. Книга первая. Тень

– Да, – вздохнул первый паренёк, – если б этот лекарь из Заречного Тупика согласился прийти к ней за меньшие деньги… А-то в последний раз он попросил за свой визит целых пятнадцать сагриков, а сам так ничего и не сделал, – мальчик с разбитой губой смачно сплюнул на пол…

Сквозь решётку на маленьком окошке, расположенном под самым потолком, в камеру попадал лунный свет. Он образовывал на полу причудливый узор. Но когда гонимые ветром тучи закрывали собой небесное светило, этот узор приходил в движение, искажался и напоминал оскал дикого зверя.

Самый младший арестант пересел в угол и тихо заплакал, размазывая маленькими кулачками по щекам слёзы.

– Не хнычь, – бросил ему самый старший. – Может, на этот раз всё обойдётся. Вы заметили, как вычищали главную площадь накануне? Солдаты гоняли нашего брата по всем щелям.

– Да. Я тоже видел это, – отозвался паренёк с разбитой губой. – Даже у нас в Заречном Тупике прошёл патруль, хотя с роду такого не бывало.

– Народ молвит, будто Гельдоран собирается посетить сама королева, – продолжал старший.

 – А про неё говорят, что она благоволит к убогим и своей особой милостью даже иногда дарует свободу заключённым, особенно если они дети…

Тут дверь камеры отворилась, и стражники втолкнули ещё одного мальчишку-оборванца. Он был сильно избит, и едва закрылась дверь, как сразу рухнул на пол и отполз к стене, примостившись недалеко от Шайнары.

– Похоже, они сегодня сильно за нас взялись, – сказал старший, смерив взглядом вновь пребывшего.

Тот ухмыльнулся и, устроившись поудобнее, сказал:

– Просто в город вернулся Трёхглазый за товаром.

– Ты о чём? – спросил его мальчик с разбитой губой.

– А ты не слышал о Трёхглазом? – удивился тот. – Ты с какого угла вообще? Трёхглазый вывозит живой товар из Гельдорана уже несколько лет. Кого-то продаёт на рудники Косписа, а кого-то… – новичок многозначительно покосился на Шайнару, – везёт в Дакарэш. Говорят, там самый большой невольничий рынок…

Девочка слушала эти разговоры молча. Она мало понимала из того, о чём говорили гельдоранские оборванцы, да и по большому счёту ей было всё равно.

Всё, что сейчас происходило вокруг неё – не имело значения. Единственное, что занимало её мысли и никак не давало покоя, приводя в полное отчаяние, – это осознание того, что она промахнулась… И Дарг остался жив…

– Ну, что ж, – ободряюще обратился самый старший арестант к самому младшему, – если нам грозят рудники Косписа, значит и руки нам отрубать никто не будет.