Её звали Шайнара. Книга вторая

– Калахари, которая прикоснулась к оружию, наказывается отсечением правой руки, – громко провозгласил вождь, и сердце той пропустило удар. – Таков закон Великих Равнин. Таков закон наших предков.

Шайнара побледнела, но до скрипа стиснула зубы, чтобы не потерять самообладания. Лучше бы… Лучше бы они убили её…

– Ты взяла в руки меч, – продолжал Ара’Ченгор, обращаясь уже непосредственно к девушке. – Но… – он выдержал паузу, – ты больше не калахари!

Тишина стала ещё выразительней. Варны переглядывались в удивлении и нарастающем возбуждении.

Дастар расстегнул ременную петлю и освободил руку девушки. Однако слова Вождя Всех Ухтюгов ещё не дошли до неё. Она по-прежнему стояла на коленях и даже не осознавала, что руки Дастара снимают с неё ошейник… И только когда налетевший ветерок приятным холодком обдал кожу на её шее, столько времени разъедаемую от жары и пота под толстой полоской ошейника, девушка лихорадочно схватила ртом воздух.

– Миртанка, ты билась за наш народ, как никто другой, – провозгласил Ара'Ченгорг.

Дастар поднял ошеломлённую девушку на ноги.

– Ты можешь снять платок, – шепнул он.

Шайнара огляделась, и всё ещё не веря в происходящее, подняла руку и медленно стянула с головы платок. Волосы каштановым водопадом рассыпались по плечам.

– Волчья Сестра…– раздалось в толпе.

– Волчья Сестра! – подхватил кто-то.

– Волчья Сестра! Волчья Сестра! Волчья Сестра! – начали скандировать варны со всех сторон.

От толпы отделился Арджай и приблизился к девушке.

– Волчья Сестра, – повторил он следом за всеми и положил правую руку ей на левое плечо, – я в долгу перед тобой. Позови меня, и я приду и буду биться за тебя.

Шайнара почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза и опустила веки. А когда подняла их вновь, увидела, что тем на холм взобрался человек, который вёл за собой вороного жеребца с рыжей гривой. Точно такой же конь был у Рогула…

– Волчья Сестра, – обратился к Шайнаре Ара'Ченгор по её новому прозвищу, – прими от нас этот дар, – он указал на жеребца.

Всё ещё потрясённая, Шайнара смотрела то на великолепного коня, то на варнов, выкрикивающих её новое прозвище, то на вождя, то на Дастара, и не верила, что всё это происходит с ней. А в стороне стоял старик.