Красный дракон

– Всего скорей его воспитали так, что без разрешения хозяина брать еду нельзя, и всего скорей, что хозяин, а вернее хозяйкой он считает тебя, иначе, почему он сломя голову бросился тебя спасать, – сказал военный.

– Вы хотите сказать, что он умер из-за меня, но ведь я, – и тут Ева вспомнила, что она отдала ему поднос с едой, и он ел хоть и руками, но сам на кнопку жать не стал.

– Какая же я дура, почему сразу не догадалась, и почему мне никто ничего не говорил, – заревела Ева.

– Тебе говорили, чтобы следила за ним, – еще раз сказала военный.

– Но я его очень боялась, и всячески избегала, а этим я убила его, – упав на колени и закрыв лицо руками, ревела Ева.

– Ну не совсем убила, тело его умерло, но вот сердце почему-то работает, всего скорей его организм впал в анабиоз, мы очень мало знаем о ваших телах, и уж тем более о драконах, – сказала военный.

Ева успокоилась, и посмотрела на военного.

– Он жив? – спросила она.

– Не знаем, сейчас его увезли в реанимацию, и врачи заняты исследованием, но вот, что странно, ошейник, который был на нем, расстегнулся и сейчас на нем голубое кольцо непонятного материала, всего скорей оно обозначает принадлежность к какому-то клану, а может и иерархии.

Но вот что еще странно, почему твой ключик стал черным, – и военный показал на ключ, висевший на шее Евы.

– Не знаю, еще утром он был синий, можно мне к нему. Если он очнется, то кто его успокоит, вдруг он опять начнет буйствовать, раз я его хозяйка, то постараюсь его угомонить, – сказала Ева.

Военный улыбнулась.

– Хорошо, я отдам приказ, чтобы ты беспрепятственно могла приходить к нему в любое время суток, – сказала она.

Ева встала и пошла за военным, а Кирк ничего не понимая вернулся в столовую.

Эпизод 4

Не знаю почему, но в голову стали приходить разные мысли: «Что это, неужели я не умер, или я попал в другой мир, что происходит?» – думал я. Надо посмотреть, подумал я и постарался открыть глаза, кругом все было белым бело, но вдруг я почувствовал знакомый запах.

Я с трудом повернул голову в сторону запаха, и какого было мое удивление, когда я увидел сидящую за столом и что-то пишущую в тетрадку, иногда посматривая в окно, но вдруг она резко повернулась в мою сторону, на ее лице была радость и текли слезы.

– Очнулся, очнулся, – заорала она, и в комнату вбежало несколько врачей.

– Ева, – еле-еле произнес я.

Ева вдруг бросилась мне на шею.

– Ты можешь говорить? – спросила она.