Дядюшка Бо. Из Темноты. Часть первая

– А на что это было похоже?

Я впервые задумалась над этим:

– На какое-то животное, наверное… Она даже закричать не успела. Оно… перегрызло ей горло.

– Всё? – спросила Синтия.

– Да, – ответила я, – на этом я проснулась.

– Ясно… – проговорила она, подперев рукой подбородок. Она на некоторое время глубоко над чем-то задумалась, сведя брови вместе, а потом вдруг спросила:

–Какого цвета были глаза у того человека в твоём сне?

– Это важно? – удивилась я.

– Да.

Сосредоточившись, я вспомнила его глаза, в которых отражался свет луны…

– Синие.

Синтия вздохнула. Я с удивлением посмотрела на неё: это был вздох… с облегчением? И её лицо будто бы просветлело?

Вдруг она протянула ко мне руку и взялась за серебристую половинку монетки, висевшую у меня на шее.

– Красивая штучка, – произнесла Синтия, вертя медальон на пальцах. – У меня тоже такой есть. А знаешь, для чего они?

– Нет, – ответила я. – Не знаю.

– Серебряная монетка защищает от злых сил…

Я не поняла, что это значит, но ничего не успела сказать, потому что раздался громкий и настойчивый звонок дверь.

Синтия тут же вскочила и побежала вниз. Я же, глянув в окно, увидела во дворе нетерпеливо переступающую с ноги на ногу фигуру, укрытую чёрным плащом. Фигура оказалась мне знакомой, поэтому я вышла из комнаты, осторожно прокралась к лестнице на первый этаж и, укрывшись там за углом, стала ждать.

Бронислав Патиенс довольно бесцеремонно ворвался в дом. С ним, уцепившиеся за полы его плаща, внутрь ворвались капли дождя, и пронизывающий холодный ветер.

Бронислав на мгновение замер, словно статуя, глядя на Синтию Вэн. Синтия тоже замерла, глядя на него, и в воздухе что-то со скрежетом вспыхнуло, так бывает тогда, когда берёшь в руки наэлектризованный предмет. Это длилось всего лишь секунду.

– Где она?! – без предисловий спросил дядя.

– Наверху, – ответила Синтия. – Она ещё не проснулась.

– Разбудим, – уверенно сказал дядя Бронислав, решительно двинувшись к лестнице. Испугавшись этого движения, я задвинулась подальше за угол. Больше я не могла видеть их, зато слышала всё так же хорошо.

– Нет, стой! – воскликнула вдруг Синтия.

Дядя остановился.

– И что же она сказала? – спросил он.

Синтия, понизив голос до шёпота, пересказала дяде всё, что услышала от меня.