Дядюшка Бо. Из Темноты. Часть первая

Он был высоким и очень худым, глаза у него были мутно-серые, редкие брови всегда сведены вместе. В любую погоду на его голове, покрытой светло-русыми жидкими и тонкими волосами, была серая старая шляпа. Он ходил быстро, широкими шагами, держа при этом руки в карманах, был неразговорчив и много курил. Дома он бывал редко, постоянно где-то пропадал целыми неделями, а то и месяцами. Кого ни спросите – никто не знал о моём отце больше.

Сами понимаете, жилось мне с ним не очень-то весело, зато папа почти не контролировал меня.

На папу я похожа только высоким ростом и худобой. Волосы у меня были по плечи густые, прямые и чёрные, глаза большие и зелёные, густые чёрные брови и ресницы. Соседи часто выдумывали самые различные объяснения этому, но одно из лучших качеств отца – ему было плевать. Потому что он-то знал одну единственную правду, которая была невероятней даже самой смелой версии сплетников.

Я собралась в школу, взяла свой рюкзак и выкатила за калитку свой старый велосипед.

Она шла по нашей такой пустой по утрам, забрызганной грязью улице, такая тонкая, бледная, красивая… Шла легко, казалось, что она не касается ногами земли. Но одета была во всё черное, будто носила траур. Она шла немного неуверенно, постоянно озиралась, внимательно поглядывала на номера на калитках…

Наконец, она увидела калитку нашего дома и остановилась. Посмотрев на меня, она улыбнулась и тихо произнесла голосом:

– Ты не знаешь, Дистурб дома?

Я ответила не сразу, потому что немного опешила.

– Д-да, он дома.

А сама я в это время лихорадочно соображала, кто же это такая. Мне казалось, что я где-то её уже видела, где-то далеко, когда-то давно…

– Мне повезло, – улыбнулась незнакомка.

– Да уж… – пробормотала я.

Воспользовавшись моим замешательством, женщина мягко оттолкнула меня от калитки, проскользнула в неё и скрылась в доме.

Я же смотрела ей в след, не в силах сказать ни слова от удивления, а в голове моей тем временем вертелся один и тот же вопрос: «Но откуда она знает, что папа редко бывает дома?»

Часы на городской ратуше забили половину восьмого утра, напоминая мне, что, если я не потороплюсь, то опоздаю в школу, а этого делать никак нельзя, ведь я уже сделала это вчера. И позавчера.