Алхимик: проклятая долина

Преподнеся колбу к носу, он понюхал содержимое, затем немного изучил его цвет, густоту и наконец, странно улыбнувшись, произнёс:

– Увы, вы не сдали, зелье и остальные ингредиенты я заберу с собой для отчёта. – Алхимик быстро собрал названное со стола и невозмутимо пошёл к выходу.

– Как не сдал? – спросил Солум, вернувшись с небес на землю. – Почему? Что я сделал не так? Зелье ведь готово, почему? – завыл удивлённый Солум, попутно схватив алхимика за руку.

– Ты смеешь мне перечить, мальчишка? Так и быть, я скажу твою ошибку.

Ты держал колбу с ромашкой и багульником на четыре секунды дольше необходимого. Кроме того, в алхимическом круге одно из питающих звеньев был начертано с ошибкой. Таким образом, зелье потеряло до сорока процентов эффективности и может считаться лишь низкого качества, а теперь – прощай!

Алхимик пошёл дальше, к выходу, оставив испуганного мальчика в одиночестве. На выходе его встретил испуганный отец. Он слышал крик сына и понимал, что могло случиться, однако надежда его не угасала ровно до тех пор, пока алхимик не дотронулся до плеча Фидуса.

Это ясно дало понять отцу, что мальчик провалился. Алхимик мгновение простоял так, а затем, что-то шепнув Фидусу, покинул дом.

– Отец, прости меня, я… я не смог… я подвёл тебя… – едва завидев на пороге отца, произнёс мальчик, стоя на коленях.

Фидус не стал ничего говорить сыну, он медленно подходил к Солуму, пока пытался осознать провал. Тот же встал на колени и бесстрашно ждал своего отца. Солум был уверен, что отец сейчас разозлится, возможно, даже побьёт его, что делал крайне редко.

Но мальчик, закрыв глаза, спокойно ждал своего наказания.

Шаг за шагом отец шёл к сыну, пока не подошёл вплотную. Прошла секунда, другая, но наказания так и не наступало. Мальчик открыл глаза: перед ним стоял отец, с его лица капали слёзы. Дальше случилось то, чего Солум не ожидал. Фидус встал на колени и обнял его.

– Ничего сынок, прорвёмся. Они просто не знают, кого потеряли, вскоре ты станешь ремесленником и создашь множество великолепных вещей! – нарочито радостным голосом говорил отец.

– Прости меня, папа, прости!.. Ты прав: мы прорвёмся, мы сможем!

Вдруг Солум почувствовал слишком сильные объятия, эти объятия были словно другого человека, они почти что ломали его кости.

– Отец?.. – испуганно произнёс мальчик.

– Мы прорвёмся, сынок, мы обязательно прорвёмся, только вот… – отец отпустил сына. – Только вот зачем ты меня убил? – монотонным трупным голосом произнёс Фидус.