Под небом

Блеснуло железо на уровне груди, и Рони притих и побледнел, забыв на миг, как дышать. В руке у Виктора – тот самый квинс. Полновесный, всегда голодный до крови с одного легкого касания. Пока Стивена вспомнил, не сразу заметил, что дуло в ноги целит.

– Не заряжен, не трясись, – сказал Виктор, и страх подменился на злость. – Бери.

Зазнался, любимец графов. Не побоялся вот так протянуть оружие. Словно ничего вовсе не грозит: заелся, расслабился, как на жердочке, при кормушке…

Рони тряхнул головой. Оснастку для прогулок под небом и то проще достать.

Издевается коршун: и карасю ясно, что Рьяные – честные воробьи. С хищниками попутал, оклеветал, теперь стоит наглая морда, ответа ждет.

– Зачем мне в охотники? Я не из ваших.

Брезгливость почти завязала губы узлом, и Рони сделал шаг назад. Виктор и не терялся, точно каждому прохожему вручал шестизарядный револьвер, что и высшим чинам не всегда выдают.

– Убивать не буду, – посуровел Рони, кулаками подперев бока. Тело знает, что не в праве спорить, потому и сипит что-то из горла невнятное, со слабиной.

Коршун отмахнулся, будто бы это воробей с пять минут назад уговаривал выдать ему револьвер.

– И не надо. Это для защиты, а не трофеи собирать.

– Да?! – не удержался Рони, задохнувшись от возмущения. – Защита, значит?! А руки-то отнятые – эта ваша забава не в счет? А в спину беглецам – это тоже…

Остыл, правда, почти тут же: пойди-ка не остынь под таким черным взором.

– Ты бы так под небом ходить научился, как дерзишь, – глянул коршун исподлобья, а голос не повысил. И этого хватило, чтобы Рони свел плечи.

Словно и не дорос воробей до той планки, с которой коршунов злить выходит.

– Как ты собрался легенду под небом ловить, а, семинарист? Или я за тебя всю работу сделать должен?

Рони не сдавался, сжав кулаки. Ульрика, до того молчаливая, открыла рот:

– Упрямый совсем. Баран, а не воробей.

– Лучшего в городе. Да только не по уму отбирали. Скажи-ка мне, Рони. Ты думаешь, что человека можно убийцей сделать против его воли, а? – Виктор усмехнулся, как показалось – ни капельки не весело.

– Уж точно нет.

– Так научись стрелять метко, чтобы не убивать!

Сказал – да бросил пушку вперед, на воробья, едва по подбородку не угодив. Рони сплоховал: бездумно вцепился в квинс, как схватился бы за выступ крыши.