Пробуждение Чёрного Дракона

Но сколько часов они на это потратили бы?

Тара подушечками пальцев ощущала стремительное течение песков времени. Оно заметало следы, обрывало тонкие нити связей, способные привести к убийце Софэна.

– Эй! Как звать-то тебя, служивый? – поинтересовалась Нарис у стражника. Тот уже закончил поучать напарника и вернулся на пост.

– Ардвонором кличут, – с гордостью ответил стражник.

– Аар-дву-у-нног! – со смешком вылез пьянчуга и повис на товарище, тыкая пальцем ему в грудь. – Ты ж Тобюн! То-о-бюн!

Стражник снял с себя руку приятеля.

– Ардвонор! – Тара Нарис сделала вид, что не заметила поправки, – Так это тебе друг из Томарана просил долг передать?

Она подкинула монетку. Та прокрутилась в воздухе, блеснула серебром в лунных лучах, приземлилась обратно в ладонь.

– Долг то поболе был… – деловито протянул Ардвонор-Тобюн.

Тара показательно достала вторую серебряную монету.

– Ещё и за…

– Если этого мало, значит, я ищу какого-то другого Ардвонора, – холодно перебила Тара.

– Так вы друзья моего друга! Что ж вы сразу не сказали? – воодушевился Ардвонор-Тобюн и исчез.

Вскоре стражник появился у решётки, перекрывающей вход. Черт лица его в темноте арки было не разобрать. Впрочем, Нарис хорошо запомнила голос стражника. Знала его имя. От наказания за вымогательство ему не уйти. Как и его напарнику за пьянство. Но это позже.

Тара под укоризненным взглядом Ши протянула «долг» сквозь решётку ворот.

– Открывай! – выкрикнул вымогатель и скрылся из виду прежде, чем послышался перезвон цепи, что поднимала решётку.

За воротами Тару встретили обугленные в огне Кровавой войны дома, – уродливые шрамы загнивающего изнутри города, зарастающие мхом и кустарником.

Дальше расползались от главной улицы кварталы бедняков, выглядящие почти так же запущено. Уже отсюда можно почувствовать смрад нищеты кошелька и духа, позволяющий людям жить среди дерьма.

– Проникаем в город за взятки… Словно разбойники, – тихо проворчал Ши, ведя лошадей вслед за Нарис. Разгорячённый вороной конь фыркнул и дёрнул головой, встряхивая чёрной гривой, несогласный, что кто-то кроме Тары смеет им командовать. Ши давно привык к строптивому характеру коня, уверенней сжал поводья.

Выложенная камнем широкая дорога вела к внутренним воротам, за которыми начинались ремесленные кварталы.