Терновая длань

Черные волосы ниспадали на плечи и струились куда-то вниз, к земле, укрывая от взора ее тело. Дева прошла к алтарю, где на выступе из белого камня лежала огромная книга из темной кожи. Тонкие серебряные нити, что переплетались друг с другом, будто сосуды листка, украшали корешок и ложились поверх обложки, за которой хранились тайны жизни и смерти. Тайны, будоражащие нутро хранительницы. Но эта книга не была ее, она принадлежала тому, кто имел над ней власть. Коснувшись края, девушка попыталась раскрыть ее, как тонкие, почти невидимые нити обвили кисти и подняли ее руки вверх.

– Любопытство – то, за что Матерь так любила вас, своих детей. И потому я не стану осуждать тебя, жрица. Лишь напомню, что эта книга недосягаема для тебя и твоего разума.

Голос Курсаала витал в воздухе, окутывая пространство храма, будто он был где-то позади девы и одновременно в другом конце нефа.

– Прошу прощения. Сама моя сущность тянется к познанию, – тихо сказала жрица и почувствовала, как нити на кистях рук ослабли и рассыпались, будто их и вовсе не было.

– Познание порождает разрушение старых и созидание новых граней сознания.

Хранительница оглядела храм и вскинула руки, заставляя тысячи огней разгореться вновь, подчиняясь ее воле. Свечи вмиг залили серые стены мягким, теплым светом. Мелкие языки пламени чуть подрагивали от сквозняка, гуляющего по залам.

– Грядет конец веков. И потому пришло время для последнего завета, – дева дрогнула, услышав голос Курсаала будто позади нее самой. Создавалось ощущение, что она чувствует его ледяное дыхание.

– Три правителя, – тихо вторила жрица. – Но разве мы на пороге нового времени?

– Ты помнишь, как был создан этот мир?

Дева повернулась к витражу и, на мгновение задумавшись, начала:

– Наша Мать, великая и мудрая богиня, создала этот мир, корпела над каждой деталью, которая дополняла бы друг друга, образуя связь. Лишь связь всех элементов могла образовать нечто прекрасное. Животные не могли существовать без растений, воды, а растения без животных, почвы и влаги.

Эта нить связывала все живое и неживое. Сотворенное было столь прекрасно, что ей захотелось подарить радость созерцания кому-то, кроме нее. И она создала своих первых детей, таких же бессмертных, как она. Одарила их магией, чтобы они дополняли ее мир своими творениями. Прошло время, и Мать поняла, что боги не созидали, подобно ей, а разрушали. Они не обладали терпением, лишь истощали ее мир, утопая в бессмысленной борьбе друг с другом.