Тень души 4

Спросил, когда ждать новый экзоскелет. Он ответил, что «вечером» понятие растяжимое – это всё время от окончания текущего рабочего дня до начала следующего. А сейчас он, видите ли, «на работе». Я сказал «угу» и закончил звонок. Нормальная тренировка опять отменяется. По идее надо бы ехать домой и помочь Асе готовить ужин…

Но я ведь тоже ещё «на работе»! Ася, конечно, невиновата в том, что у некоторых нет совести, в жизни вообще никто невиноват. И я в том числе. Потому взял тетрадь и принялся писать письма Серёге в армию, Ване и Жене в Рязань, и Ксюше с Катюшей в Новосибирск.

Ася, добрая душа, совсем не была на меня в претензии, всё у неё получилось в лучшем виде, тем более ужинали только я и мама. Папа позвонил предупредить, что должен задержаться на работе, поест в столовке.

За чаем мама неожиданно принялась расспрашивать, как у меня дела с учёбой, особенно с курсовой, и не требуется ли помощь. Я сказал, что справляюсь, вроде бы. Курсовую написал уже, только не хочу пока сдавать, просто чтобы не оказаться первым.

Мама спросила, какую я выбрал тему. Вообще-то, тему всем задали одну, история развития журналистики в двадцатом веке. Но это же не тема, а целое направление. Я ограничился развитием научно-популярной беллетристики от комиксов до современных научных и технических журналов.

– Странный выбор, – заметила она сухо. – По-моему, всё это чтиво придумали только для того, чтобы люди не задумались над чем-нибудь действительно важным.

– Я тоже так считаю, – сказал я. – Ведь нельзя заставить человека совсем не думать… то есть можно, но это требует определённых усилий и времени. А пока он ещё может думать, пусть лучше думает обо всякой ерунде.

– Гм, – произнесла мама, отпив из чашки.

Я, тоже пристойно отпив из чашки, сказал ровным тоном:

– Моя работа называется «Когда слепой ведёт слепого».

– Ну, конечно! – тонко улыбнулась доцент и старший преподаватель. – Ты о неизбежности всеобщего одичания и глобальной катастрофы?

– Вовсе нет, – ответил я. – Слепой ведёт слепого не обязательно прямо в пропасть. Они вообще не могут идти хоть куда-нибудь прямо.