Дело Хальворсена

– Пап, мне нужно сделать еще несколько звонков. Если ты устал с дороги, устраивайся на втором этаже, поспи.

Мартин почувствовал действие алкоголя, к нему примешивалась горечь от обиды, ревности. С дедом всегда было все просто и хорошо. Наверное, он никогда не изменял своей Ребекке, был верным долгу, государству и королю. А вот отец… Покинул дом ради какой-то азиатки, которой приглянулись его статус и деньги.

Он набрал телефон нотариальной конторы, что находилась на пятом этаже здания окружного суда на Театер-гата.

– Нотариальная контора Зелински.

– Добрый день, меня зовут Мартин Хальворсен, могу я поговорить с герром Зелински?

– Герр Зелински сейчас занят с клиентом, он перезвонит по этому номеру, как только освободится.

Боковым зрением Мартин увидел, как серебристый гольф остановился на улице около их дома.

Кто бы это мог быть? Если детектив, то он выбрал неудачное время.

Раздался звонок. Он открыл задвижку, на пороге стояла невысокая по его, Мартина меркам женщина лет пятидесяти в коротком изящном пальто и голубой косынке.

– Сильвия?!

– Мартин, это ты? Да, ты просто Гулливер, – она сказала это таким тоном, будто уезжала на пару лет, а теперь удивилась, как сын подрос. Сильвия оставила пальто и зонт на вешалке в прихожей на вешалке из оленьих рогов, и прошла в гостиную.

Теперь он лучше разглядел эту даму.

На ней был строгий темно-серый брючный костюм, подчеркивающий стройность фигуры.

Пепельно-серебристые волосы коротко острижены, лицо такое же, как на картине, потрясающе красивое, но с заметной сеточкой морщин. Сильвия с ностальгией осматривала гостиную, и его, Мартина. Они не заметили, как сзади подошел отец с зубной щеткой в руке.

– Сильвия? Как ты доехала? Ты одна, или с мужем?

– Я одна. Нормально доехала. А ты сильно изменился. Я остановилась в отеле на Конгенс-гата.

– Почему не здесь? Проходи, я сделаю кофе, ты не голодна?

Мартин с удивлением смотрел на родителей сверху вниз. В его сознании никак не укладывался факт их совместного присутствия в дедовом доме. Мать, действительно, оказалась похожей на ту женщину с собачкой на картине деда, имевшей успех в выставочном зале на Альбин Упп. Слова невольно вырвались из него:

– А собачка? А где твоя собачка?

Этот вопрос привел его мать в замешательство.