Боги

Интересная интерпретация, но еще интереснее была реакция Эдигуса на эту информацию (дело в том, что он знал это произведение от и до, даже лучше инквизиторов). Он честно поинтересовался, какого пола был святой дух. Он помнил, что в немецком "дух" был мужского рода. Инквизиторы подтвердили его предположения. Тогда он задал им саркастический вопрос, не смотря на всю боль, что они ему причинили.

– Неужели ваш бог гей?

Инквизиторы были ошарашены этим вопросом.  Их еще никто никогда так не унижал.

– Удивительно, что ты до сих пор не потерял чувство юмора.

Но они были немцами. У них не было чувства юмора в плане религии. Поэтому слова бога задели их за живое.

– Мы сейчас покажем тебе, кто здесь гей!

Орал их главарь. Они сняли с него цепи и втроем привязали к столу. Поняв, что собираются сделать инквизиторы он пытался их отговорить, также безуспешно, как и Лидию.

– Нет! Не делайте этого! Я бог! Вас за это казнят! Что угодно! Но не это! Вас убьют! Убьют! Без суда и следствия! Мой брат вас убьет!

Кричал Эдигус, но инквизиторы лишь посмеялись над ним и их главарь "выполнил" свое обещание. Потом они снова заковали его в цепи и ушли. Они решили сделать перерыв, решив, что наконец-то смогли задеть за живое, раз он так кричал. На перерыве к ним подошел Эгундур, брат Эдигуса, в сопровождении Лидии, которую он назначил главным охранником темницы.

– Ну как, вы смогли добиться результата?

С замиранием сердца спрашивал он.

– Гер Вар, подождите еще немного. Мы уже продвинулись. Еще чуть-чуть и он расколется. Мы нашли его слабое место.

– Слабое место?

Крайне заинтересованно спросил Эгундур.

– Да. Слабое место.

– А как вы его нашли?

– Не поверите. Боль он переживает вполне не плохо, удивительно, кричит, визжит, плачет, но не причитает и не сдает свои позиции.

– Нестандартным методам? Расскажите! Сгораю от любопытства!

Воодушевленно сказал Эгундур.

– Будете смеяться, но я переспал с ним.

Спокойно сказал главарь. Остальные двое инквизиторов засмеялись. Эгундур побледнел. Все его любопытство мгновенно улетучилось, а его место заняла боль и грусть. Вдруг один инквизитор, смеясь, добавил.