Средь бесконечной череды созвездий. Книга 3. Черное Солнце Э -Дары

И крепко взяв меня за подбородок двумя пальцами изящной руки, одетой в кожаную перчатку, приподнял его и, глядя мне прямо в глаза, холодно произнес:

– Удивилась, потому, что мы не раздаем и не дарим, и не торгуем одеждой. Она принадлежит Семье. И переходит по линии Рода. Прерывается Род. В прах рассыпается и все, что принадлежало ему. И шьется наша одежда в Доме Семьи, а не на фабрике. А шьется она из шкур ушедших Родичей.

Дикий вновь замолчал, на этот раз уставившись себе под ноги немигающим взглядом черных глаз.

Мне было не по себе, но я все же нерешительно уточнила у него, решив воспользоваться моментом, пока он был склонен отвечать на вопросы:

– А с теми, кто умирает, вы как поступаете?

Рохан, приподняв брови, вопросительно посмотрел на меня:

– Ну, с телами. – уточнила я свой вопрос, соображая про себя, что может быть и мясо тогда не пропадает, раз шкуры возвращаются обратно в семью.

– Они рассыпаются в пепел, после смерти. – коротко пояснил Дикий.

И я, вздохнув с облегчением, произнесла:

– А – а…

Сбоку коротко хохотнули и шагнувший из темноты, к свету костра целитель, с холодной насмешкой произнес:

– Что, решила, что мы каннибалы?

– Была такая мысль.

– Ну, раз у вас ничего не пропадает. – пояснила я Рохану, изумленно взирающему на меня. – Мало ли… что? Надо ж знать.

И густо покраснела, под его укоризненно – пораженным взглядом.

– Нет, мы не трупоеды. Хотя энергию, высвобождаемую при смерти одного из членов Рода или побратима, и впитываем.

В его тоне и взгляде чувствовалось некоторое раздражение по отношению ко мне, что не радовало.

Любить меня он был не обязан, конечно. Но лично мне бы, хотелось бы, просто нейтрального отношения к себе. Тем более, со стороны целителя. А выходило так, что отношения у нас начинали носить явно натянутый характер. И это заставляло меня относиться к нему настороженно.

Ведь махнуть на них ручкой и красиво уйти в даль светлую, я точно не могла. Некуда мне было идти. И защитить себя я тоже, пока, не могла. И это не неуверенность в себе, а чистая логика. Поскольку, не прошло и пяти минут моего нахождения на ногах, на открытом воздухе, как в теле начала ощущаться противная слабость, а морозный воздух, забираясь под плащ, заставлял ежиться от холода.