Право палача

 – Мне повезло, меня и пальцем не тронули!

Подмастерье обернулся и Клавдия на несколько секунд онемела от ужаса. Она почувствовала его вязкий взгляд, но лицо рассмотреть не смогла.

– Лечение – дело добровольное. А я сегодня и без того порядочно устал.

Место для сна нашлось только одно, и то с двумя женщинами под боком. Сообщая об этом, мейстер мрачно ухмылялся. Перед дверью он предупредил:

– Придётся тебе с ними договориться о кровати. Уж не знаю, как. В крайнем случае, весь пол в твоём распоряжении. Эй, там все одеты? – спросил он, постучавшись.

Сделав глубокий вдох, Клавдия вошла, согнувшись под притолокой.

– Добрый вечер, дамы!

В комнате на кровати сидели спина к спине две молодые женщины, но называть их дамами было опрометчиво. Одна из них весила, должно быть, не меньше десяти пудов. Из-под засаленного чепца свисала прядь слипшихся волос, бывших когда-то пшеничными, и её дыхание можно было услышать с пяти шагов.

«Давай, Клавдия, тебе поможет только голова! – рассудила графиня и её взгляд стал выхватывать одну деталь за другой. – Рука худой упёрта в пояс запястьем. Должно быть, грязная, не хочет пачкать юбку. Колени – ого! – расставлены шире плеч. У толстухи приоткрыт рот и она горбится…».

Некогда тонкая наука подражать и втираться в доверие могла помочь Клавдии взлететь при дворе повыше. Теперь же ей требовалось, чтобы две оборванки пустили её в свою нечистую постель.

– Ты кто ещё такая?

«Какой низкий голос!».

– Меня зовут Клавдия. Я теперь буду вам помогать.

– И чем ты можешь помочь, куклёнок? Будешь таскать на себе трупы и гнилые тюфяки?

– Посмотрим.

– На что смотреть-то? – пожала плечами кобыла, – На твоё платьице?

Она взяла чадящий жировой светильник и обошла незнакомку словно майское дерево.

«Говори, говори ещё! Я должна подстроиться под вас!» – мысленно взмолилась Клавдия.

– Ты босая! Сдуреть можно! Как тебя угораздило?

– Долго рассказывать. Позволите мне умыться сначала?

Ей дали кружку воды, пахшей глиной.

– Как же я этим…

– Золы зачерпнёшь. Печка, вон, почти погасла.

Царапая кожу угольками и песком, Клавдия умудрилась умыться над деревянным ведром и вытерла лицо нижней юбкой. Теперь она выглядела достаточно плохо, чтобы быть угодной «дамам».

– А-а-а! – ощерилась кобыла, – Господь покарал тебя, рябая.