Право палача

Чёрное пятно кострища указывало на то, что и люди там бывали. Те люди, кому совсем некуда идти.

Вскоре обвалившаяся стена указала путь в город. Камни резали стопы, делая каждый шаг мучительным, но мостовая с гладкими холмиками булыжников обещала облегчение и была совсем близко.

Квартал хранил пугающее молчание. Дома сгрудились, словно мёрзнущие бродяги, внешние лестницы многих чернели разлагающимся деревом, шершавые стены забыли, когда в последний раз их мазали глиной. Тут и там сушилась ветхая одежда, а вместо фонарей в проулках тлели костры, распространяя удушливый дым.

Долго искать лекарню не пришлось, мостовая тянулась к ней и, отделив от прочих построек, разбивалась лучами улиц, ведущих вглубь квартала. Дом был старательно выбелен и выделялся среди прочих целой крышей и подводами, брошенными прямо у входа.

«На них, верно, привозят больных или перемещают мертвецов», – подумала графиня. За мытым стеклом окошка у двери горел маленький фонарь, говоривший о том, что лекари ещё не спят.

Она дёрнула ручку, оказавшуюся липкой, но та не поддалась. Пришлось постучать в рыжую от свежей охры плаху двери. Никто не ответил, но в окошке мелькнула тень и дверь приоткрылась. Престарелый мейстер с линяло-голубыми глазами не выказал удивления. Такие, как он, слишком много повидали на своём веку, босые и чумазые девицы исключением не стали.

– Чего изволите? – неприветливо проговорил он.

– Добрый вечер. Мне сказали, что вы сможете помочь в одном деле… Даже не знаю, с чего начать… Я попала в затруднительную ситуацию…

– Внезапная беременность? Можно решить вопрос завтра. Цена зависит от срока.

– Слава богу, нет. Ганс передаёт вам горячий привет. Он сказал, что вы можете обеспечить мне укрытие на какое-то время. Меня зовут Клавдия Раймус.

– Гадкий сучёныш. Ничем не могу помочь, ступайте в ближайшую деревню.

– Постойте, мсье! Мне не хотелось бы остаться на улице ночью.

Золотая цепочка соскользнула с гладкой шеи и исчезла в широкой короткопалой ладони мейстера. Тот молча скрылся в сумрак лекарни. Через окошко было видно, как он покрутил камень возле свечи и тот весело сверкнул гранями, такой чужеродный и ясный во чреве чумного карантина. Цветные пятна рассыпались по коричневому от дёгтя балахону врача.