Без лица

И чуть-чуть дрожат ноги за тонкой стеной, потому что за тонкой стеной не сдержится ветер. Растащит, может, целый лестничный пролёт, под тягучими швами стыки стен разъедутся, сплавятся вниз (помнишь, не повезло спать на горке в походе?). Если льёт очень сильно, палатка ползёт, как улитка, по склонам холмов, путешествует вниз по воде. Не хотелось бы так же уехать с верхушки дома, вот и кажется: кружатся оси в горячем и сонном лице, серое небо во все стороны – взгляд сквозь сон, сердце беспокойно забилось.

На такой высоте голо всё, что в стенах от окна до окна.

Если кто-то залезет, чтобы взглянуть (лишь бы дом не накренился, не разъехался этаж), на одну из сторон со стеклянным квадратом, там, как в зеркале, то, что снаружи – и только.

До того как лечь спать – мучительно, отягощённо – Пальма стирает в ванной оплывшие линии с глаз, трёт лосьоном по коже. «Что ты,» – гудит Пальма. «Что там было? Что говоришь?» – и молчит, вращая овалом зубов. Смотрит в зеркало краем глаза, молчит распахнутым ртом, натирает лосьоном брови и возле висков.

Снова косит глаза в тусклом зеркале: «Там-м?». Язык взмывает, Пальма мычит, разнимает кожу рта, переводя взгляд на зубы свои небезгрешные.

А потом горбится, щурясь: оглядеть себя всю, замереть. Вздохом Пальма дёргает воздух: как же жить с этой точкой в лице?..

А в коридоре всё тихо и бессловесно.

«Ну,» – Пальма вежливо зовёт, свешивая голову в дверной проём. «Так что там ты говоришь, как его?..».

А тело ей в ответ – «Ты,» – говорит.

«Всё уже, закончила? Могу зайти?».

А кто это? Да я и не знаю.

«Ты всё уже?» – дознаётся тело. – «Я могу заходить?».

Пальма делает шаг с пола ванной в коридор, спускаясь немного вниз, меняется с телом местами. Телу нужно помыться в душе, подрихтовать ноготок, а ещё обезумевшей от высоты щёткой выскрести зубы.

«Я когда сзади расчёсываю волосы,» – натягивает на расчёску волосы Пальма. – «Стараюсь начинать снизу, чтобы не драть. Для волос вредно, если с середины головы причёсываешь, я начинаю с кончиков, а потом уже вверх иду».

Чтобы осмотреть волосы в зеркале на створках шкафа, у Пальмы вращается голова во все стороны.

«Я чищу зубы,» – отвечает тело, пенясь ртом.

И не узнаешь, как цвет кожи в сумерках меняет цвет, но цвет-то явно другой. Приложить кисть к щеке и сравнить, что и как: кисть теперь какая-то жухлая, будто сон приливает к ней, чтобы излиться дальше по телу. Сомкнуть веки, рассыпать время, слиться с цветами во сне.