Тайны Реннвинда. Сердце тьмы

 – Собрались устроить вечеринку?

– И как я могла забыть, почему ты мне не нравишься? – Вздыхает Анна, пряча в карман маятник. – У тебя не язык, а помело.

– Не сопротивляйтесь. – Усмехается он, глядя, как она собирает перья обратно в мешочек.

– Чему?

– Моему обаянию. Это то, что вам так нравится во мне. Обаяние всегда бьет красноречивость.

– Красноречивость и болтливость – разные вещи. – Перетягивая мешочек тесьмой, ухмыляется Анна.

– Признайтесь уже, что вы тоже от меня без ума!

Цыганка вздергивает бровь, Ульрик парирует широкой улыбкой.

– Ты ему говорил? – Прерывает их обмен любезностями Бьорн вопросом, обращенным к отцу.

– Нет. – Отвечает Асвальд, складывая руки в замок.

– О чем? – Морщит лоб Улле.

– Ты помнишь что-нибудь о нападении на тебя? – Спрашивает у него Бьорн. – Помнишь, как оказался в больнице?

– Ты про мужика с клинком? Отца Микке? – Лицо Ульрика мрачнеет. – Я почти одолел его, когда он снова подобрал его с пола и… – Он зажмуривается на секунду. – Я даже не понял сразу, еще продолжал драться, а потом ощутил слабость…

– А потом? Ты помнишь, что было дальше?

Улле хмурится, глядя на друга.

– Я слышал голос Сары. – Вяло пожимает плечами. – Затем очнулся уже здесь, увидел врачей, дядю Асвальда, потом ко мне пустили родителей.

Мы переглядываемся друг с другом, и это не укрывается от Улле. Он пытается приподняться, но, почувствовав боль, оседает обратно на подушки.

– И больше ничего? – Склоняется над ним Бьорн.

– А было что-то еще? – Искренне недоумевает Ульрик.

Она забирает колечко, которое уже успело скатиться с груди Ульрика и лежит теперь рядом с ним, на простыни. Сжимает его в кулаке, тяжело вздохнув.

– Ничего хорошего. – Тихо говорит Сара. – Ты умер, Ульрик.

– Но я… – Он принимается ощупывать себя. – Я…

– А Нея не дала тебе уйти.

– Нея… – Улле уставляется на меня. – Подожди. Нея, ты что… – Он осекается, когда я поворачиваюсь к нему так, чтобы он мог видеть вторую седую прядь.

– Вот именно. – Сара гладит его руку. – Нам очень жаль, прости.

– Жаль чего? – Нервно усмехается он.

– Мы очень переживали за тебя. – Вступаю в разговор я. – Все-таки, если ты выжил, ты перестал быть человеком. Мы ожидали, что у тебя будут проблемы, как были у Бьорна. Боялись, что ты очнешься и не сможешь контролировать свои…

– Я что, теперь тоже буду медведем-оборотнем? – Его глаза загораются надеждой.