Допра. Книга 2. Десять дней неприкосновенности

Местных тоже подвергли генной мутации, но сделали из них бойцов и защитников. Урсины стали стражами и компенсировали слабость трогоунов, вызванную вирусом. Однако и урсины вышли не идеальными. Они стали сильными и быстрыми, приобрели звериные инстинкты, но их «побочкой» стала неконтролируемая агрессия. На урсинов пришлось надеть исправляющие ошейники, подавляющие волю. Дальше работа наших учёных велась в направлении устранения побочных эффектов мутаций. К сожалению, положительных сдвигов в этом они не добились. По крайней мере, так дела обстояли двадцать лет назад.

По мере того как я рассказывал, лицо Аделарда теряло краски. Старик оказался явно не готов к таким откровениям, а в сапфировых глазах Кристел, при взгляде на меня, читалась брезгливость. Однако нужно отдать должное старику, взял себя в руки он быстро:

– Много у моего сына таких… э-э-э… детей?

– Из тех, что выжили – ещё двое.

– И все… эм… едят кровь?! – Аделард скривил рот от отвращения, его руки с силой стиснули золочёные подлокотники трона, а костяшки пальцев побелели.

Свита патриарха в панике таращилась то на своего главу, то на меня, словно ожидая гневной бури. Я отметил, что старик умеет держать в страхе подчинённых, видимо, характер у него тяжёлый. Как и у Перрина.

– Да. Все едят кровь, – подтвердил я догадку патриарха, – Такой приказ отдал Перрин.

Аделард прикрыл ладонью глаза, словно ему даже смотреть на меня противно. Я мысленно усмехнулся. Похоже, счастливого «воссоединения с семьёй» не предвидится. Патриарх, не отрывая руки от лица, спросил:

– Как… Как ты выбрался оттуда?

– В Допру меня телепортировала анталайская ведьма… – теперь я в этом был уверен. Случившееся в последние две недели для меня многое прояснило.

– Не может быть! – хором произнесли Аделард и Кристел.

Старик даже забыл о театральной манерности и привстал с трона:

– Неужели они ещё остались?

Я не успел ответить. Рябь пошла по голографаторной стене, изображение Аделарда моргнуло и погасло, а когда экран зажёгся снова, то оказался поделён пополам. Одна его часть транслировала сигнал из тронного зала, а вот в другой невинно моргали анимешные янтарные глаза Ареллы.