Пленница Тайного сада

Еще она докладывала о каждом распоряжении императора касательно тех слуг из его кабинета. Сначала их приказали запереть в темницах и долго там держали. Потом проводили с ними беседы, какие – никто не знал. Наверное, пытали. Мне были непонятны причины, ведь они были повинны лишь в том, что услышали мои слова. Сегодня Цю, наконец, принесла новость, что всех пятерых освободили. Отец не стал их казнить. Я сначала обрадовалась, что Мяо Чжуан не так суров, но рано сделала выводы. Цю добавила, что перед тем, как отпустить, слугам вырвали языки, чтобы не сболтнули лишнего.

Речи мои, а языков лишились другие.

Меня уже тошнило от царящего беспредела и несправедливости. И от собственного бессилия. Мечтала улучшить жизнь людей целой страны, но не могу помочь даже тем, кто рядом.

Как бы я хотела поменяться местами с теми людьми.

– Не вините себя, принцесса, – подбодрила Цю. – Вы ничего не могли сделать.

– Знаю, – ответила я. – Но я устала быть настолько бесполезной.

Чтобы отвлечь меня, Цю приготовила чай. Мы расположились в уютной беседке в саду под цветущим сливовым деревом, лепестки которого осыпались нам в чашки. Обычно в ветвях пели птицы, но сегодня стояла гробовая тишина.

У Цю нашлись еще новости:

– Сегодня в городе опять стреляли. Бились кланы Чжу Цюэ и Цин Лун. Устроили перестрелку прямо в ресторане. Три горожанина погибли, пятерых отправили в больницу с ранениями.

Я отставила пиалу, слишком сильно ударив ею об стол.

– Неизвестно, из-за чего?

Цю помотала головой.

– Нет. Если бы и знала, все равно ничего бы не поняла. Вы же знаете, я глупая и мало смыслю.

– Не говори так. Ты вовсе не глупая. Вспомни, как быстро научилась каллиграфии.

– Это потому, что вы, принцесса, хороший учитель! – Цю потрепала меня за рукав платья и расплылась в улыбке.

Я улыбнулась в ответ.

Цю родилась в семье слуг, которые поколениями принадлежали нашей семье. Им не положено ни читать, ни писать, но времена меняются, и Цю не обязана быть безграмотной.

– Как бы не устроили бойню другие кланы, – продолжила Цю. – А то, бывает, перестреливаются одни, а другие думают, что их обделили, и тоже что-то начинают.