Бал виновных

Но донья Адриана положила руку ему на плечо и таким образом словно вернула его в нормальное состояние.

– Альба, собирайся, ты сегодня будешь спать в нашей комнате, – сказал мужчина приказным тоном.

– Не могу! – возразила девушка. – Я должна следить за самочувствием Йона.

– С этим прекрасно справится Эррера.

Альба с мольбой взглянула на мать, думая, что та её поддержит, но донья Адриана лишь покачала головой. Тогда девушка решила поспорить, но отец пребольно схватил ее за локоть и выволок из комнаты, не обращая внимания на ее отчаянные протесты и мольбы.

Бедная Альба ещё не знала, что за несчастье случилось с её семьёй, а потому злилась на родителей и от переизбытка эмоций высказывала все, что думала о них в тот момент.

***

С самого утра крыло для персонала было похоже на улей, где десятки пчёлок-горничных крутились под присмотром главной пчелы доньи Валенсии.

– Виктория, отнеси этот ящик с украшениями в кладовую, – наказала экономка.

– Слушаюсь, донья Валенсия, – откликнулась девушка и подняла огромный, но, на удивление, совсем не тяжелый ящик.

Она прошла в коридор, где были все служебные помещения, и добралась до самой дальней двери с надписью «кладовая». Это была небольшая комнатка, доверху заставленная всякими ящиками и освещаемая лишь одной миниатюрной лампой.

Викки зажгла свет. Лампа стала разгораться, и в тусклом свету горничная увидела, что на полу чернеет какое-то огромное пятно. Когда это пятно приобрело очертания человеческой фигуры, девушка выронила коробку из рук и закричала так громко, что поставила на ноги половину отеля.

Этот крик даже донесся до комнаты Йона и вернул его в сознание, перепуганного, с сильно бьющимся сердцем, но зато живого, чему он сам долго не мог поверить, ведь воспоминания о дуле пистолета, которое было нацелено на него, моментально взорвались в голове острой болью.

Он попытался сесть в кровати, но плечо неприятно заныло и не позволило больше шевелиться. Йон глянул на бинты и заметил, что на них уже распускается алый кровавый цветок.

Это значило, что рана открылась. Рядом никого не было. Йон тут же стал бледным, как лист бумаги, в глазах стало темнеть, а на лбу выступила испарина.

Он заставил себя подняться на ноги и натянуть рубашку, что стоило ему неимоверных усилий, а после покинул комнату, кое-как добравшись до кухни. Ему хотелось найти Ивана и маму, хотелось быть сейчас с семьёй, они бы наверняка помогли ему справиться с открывшейся раной.