Бал виновных

– Пошли, Иван, – дон Хавьер двинулся в сторону кухни, посчитав, что он сделал недостаточно для раненого Йона. Он решил сообщить о случившемся Ивану и отправить этого молодого человека присматривать за раненым другом, потому что не факт, что Альба сможет сидеть с ним весь вечер. Хоакин в любой момент мог отправить дочь в свой номер, и противиться ему так, как противилась матери, она бы не смогла.

– А что случилось? Я что-то сделал не так? Извините, дон Хавьер, я постараюсь исправиться!

– Прекрати, ты тут ни при чем! – воскликнул дон Хавьер.

Мужчина шел так быстро, что Иван еле за ним поспевал. Они миновали кухню за две секунды и оказались в коридорах, которые вели к комнатам персонала. Около дверей комнаты они остановились, и дон Хавьер, оглядевшись по сторонам, заговорил:

– Я хотел поговорить о Йоне. Твой друг… Сегодня спас жизнь моей племяннице и был ранен. Но с ним все хорошо, он жив, и сейчас отдыхает. Нужно, чтобы кто-то с ним остался.

Иван тут же испуганно округлил глаза и сорвался с места, влетев в комнату. Дон Хавьер решил, что он там будет уже не к месту, поэтому поспешил к телефону, чтобы сообщить о происшествии полиции. Это было еще одним немногим, что он мог бы сделать для Йона.

В комнате Иван обнаружил лучшего друга в очень плохом виде. Рядом с ним сидела сеньорита Альба и держала его за руку, но от неожиданности встрепенулась и выпустила ее, сложив ладони на коленях.

– Как он, сеньорита Альба? – обеспокоенно спросил Иван.

– Еще не просыпался, – ответила девушка, глядя на свои руки. Сейчас они были чистыми и больше не пугали, но вот платье… Платье так и было пропитано кровью ее возлюбленного. И это платье очень испугало Ивана.

– Ваше платье… Вас тоже ранили? – спросил он.

– Нет, это… не моя кровь.

– Господи, надеюсь, что этого человека найдут и посадят! Йон… он ведь спас вас? Он хороший друг. Я надеюсь, что вы его простили за его грубость…

– Иван, мы оба знаем, что Йон немного импульсивен, но он такой, какой есть, и я ни в коем случае не сержусь на него за это. Мы не знаем, что может чувствовать другой человек, мы даже не всегда можем точно знать, что чувствуем мы сами, – произнесла Альба, посмотрев на бледное лицо Йона.