Бал виновных

Вообще, донья Адриана никогда не осуждала их дружбу, но её осуждали дон Хоакин и дон Игнасио, и решающее слово всегда было за ними.

Когда раненого Йона донесли до служебного входа, Альба держала все двери, что попадались на пути. Ей хотелось внести хоть какой-то вклад в спасение жизни своего возлюбленного. Пусть и такой маленький.

Самым сложным было пронести Йона через кухню, потому что кухня всегда полна людей, а лишнее внимание вряд ли бы пошло ему на пользу.

Альба первая влетала в кухню и закричала на горничных и официантов, что крутились с посудой.

– Все вышли из кухни!

– Но сеньорита… – произнесла ничего не понимающая Виктория.

– Вы слышали мою дочь?! Вон из кухни! – приказала донья Адриана, что вошла следом за Альбой.

Работники быстро бросили все свои дела и испарились из помещения, словно их тут и не было. Испаряться тогда, когда тебе приказывают, и при этом не задавать лишних вопросов – вот одна из главных способностей, которая должна быть у обслуги в отеле «Гарсиа».

Альба с благодарностью взглянула на мать, тут же покорив себя, что несколько минут назад подумала будто бы её родители монстры, которые бросили бы умирать одного из своих работников, а после кинулась держать двери. Йона пронесли через кухню в мужское крыло, где жили все официанты. Матео с доктором уже стояли там.

Врач приказал всем остаться в коридоре и взял себе в помощники Матео, потому что тот на войне видел и не такие ранения.

Сеньор Рафаэль тут же куда-то скрылся. Альба прижалась к стене. А её родители и дядя пристроились рядом с ней. Платье и руки девушки до сих пор были испачканы кровью человека, которого она любила, и от одного взгляда на этот красный насыщенный цвет ее бросало в крупную дрожь.

– Дорогая, объясни, что произошло? Кто стрелял? – спрашивала донья Адриана.

– Я не знаю, мама.

– Зачем стреляли в официанта? Кому могло это понадобиться? – озвучил крутившиеся в своей голове вопросы дон Хоакин.

– Нет! – вдруг воскликнула Альба. – Стреляли не в него. Стреляли в меня. А этот официант… спас мне жизнь, – на последнем слове она горько всхлипнула. Донья Адриана обняла дочь, прижав её к своей груди, и достала шелковый платок, утерев девушке слезы.

– Дочка, пойдём в комнату. Тебе нужно в ванную, – мягко сказала женщина.