Руны на теле

Можете не верить, но это обычная история для российских селений, где есть полиция, права, и заправляли коммунисты. Это работает на уровне инстинкта. В сложном климате, если не свой, то конкурент, а значит враг. Когда некому за человека заступиться – это как команда «фас».

А в Гардарике иностранцу стать русским своим очень сложно даже в городах, нужно оставаться конкретному русскому весьма полезным. Только очень редкие специалисты могли приехать в Гардарику заработать по длительному контракту, так преподаватели в университетах приглашались лично князьями.

Им почти всю жизнь приходилось оставаться бесправными иностранцами. За любую провинность казнь или высылка. Перестал устраивать покровителя, он нашёл лучше, просто высылка.

Чтобы стать подданным княжества, нужно прожить двадцать лет испытательного срока или там родиться, и подданные папа или мама должны признать родство.

Браки с иностранцами ничего не меняют, поскольку их тупо не регистрируют.

Серёжа не говорил Артёму про бабушку, думал, что тот сам всё понимает. Тёме без разницы, а читателю я расскажу, что бабушка Серёжи у себя во Франции с детства при Православной миссии изучала русский язык и литературу.

Она с самого начала думала, как уехать в Гардарику, а родители радовались за дочку и поддерживали. Учили в миссии бесплатно, даже кормили и откармливали особо тощих, но строго отбирали сначала по внешнему виду, далее многих отсеивали за не успешность.

Само собой требовалось перейти в Православие. Можно было попытать счастья и в католической русской миссии, но туда пришлось бы ездить, и католиков в Гардарике мало.

И вот её выбрал русский путешественник! Не, она, конечно, могла отказаться, но в миссию ведь больше не пустят, и даже родители не поймут. Русский внёс положенное пожертвование, а с юной бабушкой Серёжи заключил годовой контракт.

Она стала ему прислугой, а он Серёже дедушкой. Она получала не меньше русских, однако ей приходилось идти на многое, чтобы Серёжин дедушка каждый раз продлевал контракт.

Родился её сынок, дедушка Серёжи его признал, и малыш стал подданным княжества. Однако его маме папа продлял контракт только на год, и каждый раз мог отправить её домой. Она молилась и учила сына говорить по-французски.