Руны на клинках

Мирзоев точно стал генералом, а Бирюкову должны дать подполковника…

Кажется, земля чуть подрагивает? Стрекотание стихло, и птичкам тоже интересно. Молчали всем экипажем, дрожание поля заметили все. Послышался гул танковых двигателей.

Отдалённый шум превратился в сплошной вой и быстро достиг максимума, земля тряслась. Донеслись раскаты далёких выстрелов. Я сказал в шлемофон:

– Лёха, запускай двигатель. Павлик, фугасный.

– То есть бронебойный? – виновато уточнил он.

– Фугасный, Паша, – повторил я очень добрым голосом.

Наш танк завибрировал, его рычание почти неслышно в общем шуме. Я уверен, что при запуске не вылетело облако копоти, Лёха следит за мотором. Бой вдали разгорается, приглушённые выстрелы учащаются, вплетаются в общий грохот…

А этот выстрел раздался рядом. Я закрываю свой люк и впервые хватаюсь за хитрый рычажок – теперь оптика наводчика переключена на командира. Опускаю пушку и давлю на свою кнопку.

Фугасный снаряд влетает в землю у дна овражка и взрывается, стенка осыпалась.

Не то, что я прям был уверен в своих расчетах, просто решил проверить.

– Паша, бронебойный, – сказал я и вернул хитрый рычаг в исходное положение. – Лёш, вперёд, чтоб башня торчала.

Осыпь, конечно, получилась неровная, и под весом танка она проседает. Лёха остановил танк, зацепившись передними колёсами за край, чтоб не увязнуть. Башня поворачивается вправо и немного вниз. Встали криво, но из-за высокой травы почти незаметно, а в остальном наводчик разберётся.

Саня человек опытный, сразу схватил идею боя.

К моменту нашего появления первый батальон начал сражение. Дозоры врага уже горят. Его главные силы перестраиваются в цепи, чтоб сокрушить сопротивление. Они тоже начали гореть, но их ведь очень много.

А тут мы такие.

Вылезла наша машина последней, первые танки отвлекли врага. Так нам нужно их прикрывать, чтоб и дальше отвлекали, тем более нас сразу заметить сложно.

Стоим мы на месте. Наводчику только угадывать, когда «панцирь» сделает дорожку, и нажать на «спуск».

Павлик подаёт снаряды, от него реально сейчас всё зависит.

Однако и враг не дурной, сумели нас заметить за пять минут. Кстати, пять минут для Саши это восемь выстрелов. Вот пробили мы восемь машин, и противник начал садить сходу по нашему овражку фугасными, чтоб закопать замаскированный танк или противотанковую батарею.

– Погоди, Сань, – говорю, дёрнув после выстрела хитрый рычаг.

Пушку задираю вверх, башню поворачиваю вперёд и командую Лёхе:

– Полный назад.