Лох не мамонт

– Вот и ладно, – я отпустил его. – Док, можно тебя попросить не рассказывать, что я у тебя был? Пилоты, вроде, не должны были видеть, как меня вытаскивали из машины.

– Никто и не видел, – он пожал плечами, – только все и так знают, что ты у меня.

– Откуда? – я растерялся.

– Обычное освидетельствование после первого выхода в пространство. – Док неуловимо подобрался, из космического раздолбая стал серьёзным врачом.

– Но я ведь уже прошёл обследование…

– Это психиатрическое, – «успокоил» меня Док, – я ведь психиатр.

Я воскликнул. – Ну до чего же вовремя!

– Ну, что ты долбанутый, – он улыбнулся, – было ясно с самого начала…

– Спасибо, – говорю ворчливо.

– Пожалуйста, – он сама вежливость, – но видишь ли, мой гениальный друг. Открытый космос влияет на психику, людей он может свести с ума, а я должен определить, насколько кадет после первого выхода вменяем, и не проявляется ли какая-нибудь патология.

– И как часто проявляются? – я ощутил запоздалый страх.

– Примерно в двадцати процентах случаев, – сказал он запросто.

– Угу, – понимающе киваю, – нестрашные такие фобии.

– Не остри, – Док строго заговорил, – ты не понимаешь, как нам повезло. Всем людям! Что мы с рожденья можем видеть открытый космос каждую ночь.

– А…

– А ксены, например, уже хрен знает сколько поколений живут в климатических куполах. Их открытый космос собьёт с катушек за минуту.

– Да как же Кэп и Чиф тут всем командуют???

– По приборам.

– Кто-кто?

– Это другие расы. Харуки – многорукие, хвостатые земноводные, ты их должен был видеть в кино. Джуби типа наших осьминогов. Они тоже никогда не видели и не увидят звёзд. Но они граждане, а мы, дети галактики…

– Понятно, – я улыбнулся, – они нам не конкуренты!

– Нет, ну угораздило ж тебя стать настолько психически устойчивым долбодятлом!

Док явно разозлился, хотел сказать что-то ещё, но осёкся, прислушиваясь к чему-то.

– Да что сразу моя? – делаю честные глаза.

Вошёл Вой. – Привет. Как Сёма? В порядке?

– Вполне, – Док странно сух со своим другом. – Что у тебя?

– Да фиг знает, – Вой смутился, – давно так подолгу не летали, наверное, соскучился.

– Пятнадцать минут, – Док покачал головой, – действительно очень долго.