Ужасный Круз

Теперь мне было двадцать девять. И у меня был тяжелый макияж, несколько лишних килограммов и недостаток сна.

– Ты выглядишь… великолепно, – пролепетал он.

Его голос тоже стал другим. Каким-то обреченным.

– Ты выглядишь неуместно, – сухо ответила я, прислонившись к дверному косяку. – Что ты делаешь в Фэйрхоупе, Роб? И почему ты не подумал позвонить, прежде чем заявиться ко мне на порог без предупреждения долгожданным, как горящий мешок с собачьими какашками?

По правде говоря, я бы приняла собачьи какашки с распростертыми объятиями, если бы стоял выбор между ними и Робом.

Он указал на свою правую ногу и произнес на выдохе, словно божественное откровение:

– Я сломал бедро.

Ты разбил мое сердце.

– Понятно, – я сохраняла деловой тон, – но это все равно не ответ на мой вопрос.

– Я больше не могу играть в футбол. И тренировать тоже не могу, – еле выдавил он.

– У меня сердце кровью обливается за тебя.

– Серьезно, – Роб сдвинул брови. – Я никогда не вернусь на поле, Несси.

– Ну, тебе тридцать один, и ты так и не попал в профессиональную лигу, так что я уверена, мир переживет эту потерю.

Неужели мы сейчас правда говорим о его любительской футбольной карьере?

– Но я не поэтому вернулся в Фэйрхоуп, – Роб покачал головой, будто вспоминая нужные фразы. Он попытался перехватить мой взгляд.

Я сосредоточилась на его редеющих волосах, потому что не была готова увидеть то, что отражалось в его глазах.

– Не поэтому? – нарочито медленно произнесла я.

– Пришло время взять на себя ответственность. Когда две недели назад я загремел в больницу и рядом со мной никого не было, я осознал, что все это время не понимал смысла жизни. Я хочу быть со своей семьей. Со своими стареющими родителями. Пустить корни, найти цель, проводить праздники и каникулы с теми, кто по-настоящему мне дорог.

– Он ненавидит футбол, – подчеркнула я, наслаждаясь тем, что Роб и Мишка были настолько разными, насколько это вообще возможно.

– А чем он увлекается? – спросил он, от вопроса у него перехватило дыхание.

В тот момент мне очень захотелось поддеть его и сказать: «Кладбищами и жертвоприношениями животных». Но я поджала губы.

Я не поведусь на эту игру.