Сломленный рыцарь

Моя мама как-то сказала, что существует куча крышек для одной банки, но подойдет только одна. Луна.

Ее губы такие мягкие, сладкие, послушные – как она сама. Она пахнет кокосами, океаном, солью и наточенными карандашами. Как рай. Ее дикие кудри закрывали наши лица. Я накрутил один локон на палец, и меня словно током ударило. Я больше всего любил ее волосы, потому что именно по ним я узнавал ее еще издалека. У всех остальных были выпрямленные, тонкие или что-то между прямыми и кудрявыми. Кто-то делал ужасные локоны, залитые лаком, это делало их похожими на разведенок из телешоу.

Но Луна выглядела натурально. Это было как целовать целый лес прямо в нашем домике на дереве.

– Найт. Джеймсон. Коул! – Громкий крик разрезал воздух, отталкивая тело Луны от моего.

Я повернул головой, все еще пьяный от поцелуя. Нои стояла прямо перед дверью, разинув рот, одна рука лежала на талии, а нога отстукивала ритм по лестнице.

– Я знала это! Я просто знала это! И с этой школьной ненормальной! Я должна была послушать Эмму и Жака, когда они говорили мне об этом.

Ты лжец.

Нет. Нет. Нет. Просто… нет.

Почти уверен, что произнес все вслух, так как Нои заорала:

– Да, черт возьми! Поверить не могу! Я думала, ты сводобен.

Честно, это было бы смешно, если не было бы так дерьмово.

Я даже не думал о том, чтобы объясниться с Нои. Мы никогда не были крепкой парой. Мы не созванивались, не переписывались, хотя время от времени я тусовался с ней на публике. Я бы объяснял Нои, что у меня сложная ситуация.

То, что отношения меня не интересуют. Что у меня есть конечная цель, и она в нее не включена.

– Лунный свет, подожди…

Я преследовал лучшую подругу по извилистой мощеной улице, ведущей к ее дому. Она быстро бежала между зелеными изгородями, опустив голову, чтобы я не видел ее лица. Она просила меня не разбивать ей сердце, а я просто пошел и сделал это, еще даже до того, как успел закончиться наш поцелуй. Обезумев, я схватил ее за запястье. Она развернулась, в серых глазах метался огонь, который навсегда останется в моей памяти.

Я тут же отпустил ее. Она подняла палец между нами, предупреждая меня не подходить ближе. И начала самую длинную речь, которую я когда-либо видел. Она показала все:

– Я люблю тебя, Найт Коул. Больше, чем кого-либо на свете. Может, больше самой себя. Но я не доверю тебе мое сердце. Когда ты вот так причиняешь мне боль, то я чувствую себя ничтожной и мстительной. Настолько мстительной, что тебе не следовало бы доверять мне.