Неистовый

– Если ты еще когда-нибудь прикоснешься к ней, я собственными руками отрежу тебе губы, чтобы ты не мог больше никого целовать. Запомни на будущее.

Я пожал плечами и, желая хоть как-то выплеснуть злость, щелкнул выключателем, чтобы они остались в темной кладовке.

Шаг. Еще один. Затем еще один. Путь до входной двери дома Вишеса показался самым долгим в жизни. Внутри все кипело от необходимости что-то сделать. Но, черт побери, не представлял, что именно. Даже расстанься я с Милли, это вряд ли бы что-то изменило.

Рози все равно не начала бы встречаться со мной… возможно, она возненавидела бы меня еще сильнее за то, что я бросил ее сестру. А Вишес стал бы доставать Милли еще больше, пока не превратил ее жизнь в сущий ад.

Но в тот момент я еще не подозревал, насколько дерьмово все продолжится. После той вечеринки Вишес целый месяц хвастался, что Рози бегает за ним. И Трент с Джейми ему поверили, а ведь она это делала лишь для того, чтобы уговорить его не рассказывать ничего Милли.

Просто она не знала, что он давно это сделал. А я знал. Так как Эмилия сама рассказала мне – со слезами на глазах, вот насколько отстойными были наши отношения, – утверждая, что переживает из-за Рози.

Малышка ЛеБлан не знала, но ее маленькая пьяная выходка в кладовке толкнула меня в бездонную кроличью нору прямо в объятия моих пороков.

В ту ночь я слишком напился, чтобы садиться за руль, поэтому вызвал такси.

Оказавшись дома, дополз до комнаты.

Запер дверь.

Достал бутылку Jack Daniels из ящика прикроватной тумбочки. И сделал то, что так хотел сделать с Вишесом.

Прикончил этого ублюдка.

Глава 6

Дин

Как только мы вышли из аэропорта, я подошел к поджидающему нас такси и открыл багажник, чтобы закинуть наши чемоданы внутрь. К тому моменту я уже достаточно протрезвел. И под «достаточно» я подразумеваю, что мог различать лица, цвета и крупные фигуры. «Достаточно» для встречи с родителями, так что Рози тоже придется смириться с этим дерьмом.

Когда я сел на свое кресло в самолете и увидел, что она сидит рядом, то не мог отвести от нее глаз. Хотя и провел в беспамятстве большую часть полета. Правда, это не имело значения. Малышка ЛеБлан не стала бы разговаривать со мной, даже останься я последним человеком, способным говорить на планете Земля.

Но сейчас она выглядела так, будто собиралась мне высказать многое.