Индиго

 – Я пытаюсь поправить свое финансовое состояние, а это значит, что твои выходки со мной не прокатят. Мне нужны деньги. Я переживу эти три месяца и не дам себе сорваться несмотря ни на что.

– Ты же не знаешь, что значит «несмотря ни на что». На твоем месте я бы не стал давать таких обещаний.

Ее глаза сверкнули, а я начал терять терпение.

– Но вот она я, и я своему слову хозяйка. Подайте на меня за это в суд, мистер Уинслоу.

Не играй со мной, девочка.

Я шагнул к ней, сведя к минимуму расстояние между нами, и теперь ее маленькая грудь была на уровне моего желудка.

В ее глазах горел огонь, и его хватило бы, чтобы от отеля осталась лишь горстка пепла. Я еле сдерживался, чтобы не скинуть ее с балкона собственными руками, когда святой Лукас в исполнении Вэйтроуза появился из-за моего плеча, протянув к ней руку, чем спас девчонке жизнь.

– Лукас Рафферти. Барабанщик. – Он одарил ее своей супермощной улыбкой милого брата Брэда Питта. Ее настороженное выражение лица сменилось радушием, и она высвободила свою руку из моей, протянув Лукасу.

Только тогда я заметил, что мы пожимали друг другу руки три минуты. Итак, новенькая тоже была крепким орешком.

Умница, Дженна. К Рождеству ты получишь кучу дерьма и скандал в желтой прессе.

– Инди.

– Родители хиппари? – Мягкий смех Вэйтроуза наверняка превратил ее внутренности в маршмеллоу. Лукас мог очаровать кого угодно, и хотя его любовная жизнь оставалась тайной, женщины вешались на него постоянно. Ирония заключалась в том, что он их не заслуживал.

Она пожала плечами.

– Чисто символически. Они назвали меня так из-за цвета глаз.

Румянец окрасил ее шею, подобрался к щекам и остановился у волос, как корона. Я покачал головой и подошел к обеденному столу, прислонившись к нему бедром и засунув горсть крекеров в рот.

– Цвет глаз у ребенка может меняться до четырех лет, – заметил Лукас у меня за спиной.

Они собирались выиграть награду за самый скучный разговор в мире? Я бы точно за них проголосовал.

– Полагаю, им нравилось рисковать.

 – Ее хрипловатый смех наполнил комнату.

– Нравилось?

– Они умерли. – Пауза. – Автокатастрофа.

– Жаль это слышать. – Его шикарный акцент прозвенел в моих ушах и снова разозлил меня.

Он сочувствовал. Я не был особенно счастлив узнать, что новенькая тоже сирота. Но дело в том, что Лукас действительно переживал за нее как ребенок, которого еще не потрепала жизнь. Он был самым отвратительно серьезным человеком, которого я когда-либо встречал.