Джонни в большом мире

– Куда? – только и спросил Джон. Дед ткнул пальцем вглубь помещения.

– Разберёмся, – решил Джонни и проворно продолжил движение.

Штабель кончился быстро, и Джон, не оглядываясь на деда, направился за ворота. Не торжественно медленно, или устало печально, обычной своей походкой. Не отблагодарит сегодня, отблагодарит завтра, он собрался постоянно ему помогать.

– Эй, постой-ка, – окликнул дед.

Джон обернулся.

– Подожди секунду, – пожилой скрылся в дверях.

Через полминуты принёс большой бутерброд и бутылку пива.

Бутерброд Джон взял, сказав «спасибо», а пиво проигнорировал.

– Ничего себе! – пролепетал дед и, сказав «сейчас», снова побежал в дом.

– Вот ему не лень бегать, – улыбнулся Джонни.

Хозяин заполошно прибежал и сунул парню в руку монеты. Тот захватил кисть, встряхнул и сказал, – Джон.

– Сэм, – опешил дед.

– Очень приятно, увидимся, Сэм, – не стал задерживаться Джон.

– Ну, конечно, Джонни! – обрадовано откликнулся дед.

Джона правильно расценил беготню хозяина – стеснительный человек боялся навязчивости, ему неприятно отказывать.

Близилась ночь, Джонни озаботился ночлегом. В большом городе это дело оказалось весьма непростым, но парень решил вопрос, не прибегая к услугам подвалов и сточных канав. Он оглядел прохожих, выбрал самую неприятную и главное – пьяную рожу, запросто подошёл и, не говоря ни слова, врезал дяденьке в селезёнку.

Просто в наглую избил в людном месте первого встречного и подождал прибытия полиции.

Ещё когда он был дозорным, старшие вспоминали этот цивилизованный обычай. Если кого-то прилюдно отметелишь, тебя отвезут в участок, и можно будет спать до утра под охраной.

Не сказать, что визит в участок был уж очень приятным, били, но били просто потому, что положено. Потерпевший пьян, сам виноват, и не грабил его никто, потерял где-то деньги.

И нечего так орать – полицейские отоварили мужчину вторично и забрали за нарушение общественного порядка.

Джон был уверен, что он-то точно никаких денег не брал, а медяками его копы побрезговали.

Что приятно удивило Джона, провели, как они сказали, «санобработку». Завели в помещение с бетонным полом и плиткой на стенах, велели раздеться. Окатили из шланга, дали какую-то пасту. Он намазался неприятно пахнущей кашицей, постоял так пару минут, и с него всё смыли упругой прохладной струёй. А в это время его одежду обрабатывали.