Играя с огнем

Другу.

Что-то в его интонации окончательно меня сокрушило.

Я почувствовала себя слабой. Уязвимой. Мне претило принимать от него помощь.

Если мы поедем за бабулей, то нужно честно его предупредить.

– Моя бабушка… своеобразная личность, – осторожно предостерегла я.

– Слава, блин, богу. А то все остальные в этом городе до чертиков нудные. Запрыгивай. – Уэст похлопал по кожаному сиденью мотоцикла.

– У тебя есть еще шлем? Для себя?

Уэст выхватил шлем из моих рук, бросил на землю кепку и проворно надел мне на голову шлем.

Залез на байк и кивнул.

– Запрыгивай. Черт. Возьми.

Я опустила голову и быстро сунула кепку в задний карман. Шлем неожиданно оказался тяжелым и чертовски сильно сдавил мне щеки.

– Не хочу, чтобы ты ехал без шлема.

Я не желала, чтобы из-за меня Уэст рисковал жизнью. С этими его подпольными боями и поездками на мотоцикле казалось, будто он отлично справляется с задачей покончить с собой.

Уэст пропустил мимо ушей мои слова, прижал пальцы к глазным яблокам и, явно выйдя из себя, покачал головой.

– Залезай, пока я не завалил тебя, как мешок с картошкой. Честно предупреждаю: нежничать не стану.

Я шагнула к нему, чувствуя, как трещит по швам моя решительность.

– И посмотри на раскрас Кристины, – обратил внимание он.

– Кристины?

– В честь Кристины Хендрикс. – Он похлопал шершавой рукой по блестящему красному переднему крылу мотоцикла.

– Радует, что только она настолько глупа, что позволяет тебе на себе прокатиться. И она неодушевленный предмет, – невозмутимо произнесла я.

На минуту Уэст уставился на мою покрытую шлемом голову, а потом запрокинул голову и расхохотался с искренней, заразительной радостью, от которой у меня вскипела кровь. Эта идеальная жемчужно-белая улыбка подтвердила мое первоначальное подозрение, что ею можно сбивать женщин с ног.

И мужчин, наверное, тоже.

Я перекинула ногу через сиденье. Все тело дрожало от возбуждения и тревоги. Я никогда еще не чувствовала себя такой напуганной и живой.

– Подвинься вперед, – рявкнул Уэст.

Я так и сделала. Мотор подо мной урчал, как свирепое животное.

– Теперь прижмись ко мне.

– По-моему, это уже напоминает третье свидание.

Уэст снова расхохотался. Его смех был хриплым, прокуренным, почти чужим – словно парень не привык быть счастливым.