Дьявол носит чёрный

Знаешь, он не такой крутой, каким всегда кажется. – Отец выгнул бровь.

– А еще он, черт побери, тоже здесь, – я указал на свою голову, зная, что мое раздражение покажется ему забавным, – и участвует в этом разговоре.

– Поверьте, я знаю, что у Чейза есть уязвимая сторона. – Мэдисон похлопала меня по плечу, продолжая улыбаться моему отцу. Очевидная насмешка надо мной. Один – ноль в пользу команды гостей.

– Уязвимая – небольшое преувеличение, – добродушно улыбнулся я.

– Значит, нежная? – она резко повернула голову, награждая меня яркой улыбкой.

Два – ноль.

– Чувствительная – вот слово, которое ты ищешь. – Джулиан цокнул языком, демонстрируя свою ухмылку Чеширского кота, в то время как мама фыркнула и рассмеялась. – Рад знакомству. Я Джулиан.

Он протянул руку через стол. Мэд пожала ее. А меня поразило внезапное желание перевернуть стол вверх дном.

– Чувствительный. – Мэд попробовала это слово на вкус, улыбаясь моему кузену. – Мне нравится. Он как дикобраз из «Недели акул».

Кэти, мама, отец, Джулиан и Эмбер одновременно разразились смехом.

Такой обычный семейный момент, что я даже не злился на Мэдисон за то, что она высмеивала меня, или на Джулиана за то, что он существовал. Первый подобный миг с тех пор, как мы узнали о папе, и впервые за много лет я увидел, что Джулиан выглядит довольным.

Все приступили к трапезе. Кроме Эмбер, но отказ от еды в пользу алкоголя для нее привычное дело. Мэд же съежилась в кресле, допивая свой бокал шампанского, словно это просто вода.

Сначала я не обратил на ее поведение внимания. После завтрака я больше ничего не ел. Но когда спустя десять минут ее тарелка все еще была пуста, я раздраженно стиснул зубы.

– В чем дело? – прошипел я ей сбоку.

Еда прекрасна. Более чем. Ее приготовил кулинарный феномен, отмеченный звездой Мишлен, а не какой-то идиотский су-шеф, приехавший из Бруклина, дабы быстро подзаработать на выходных.

– Ни в чем, – сказала Мэд как раз в тот момент, когда ее желудок заурчал. То было вовсе не женское урчание.

Звучало так, будто ее кишечник затеял драку с остальными органами.

Я наклонился к ней и коснулся губами уха, со стороны казалось, что мы ведем интимную беседу, не затрагивающую тему ее желудка, который издавал звуки Фредди Крюгера.

– Ты ужасная лгунья, а я нетерпеливый ублюдок. Выкладывай, Мэдисон.

– Я ничего не поняла из того, что мне говорила официантка, – прошептала она себе под нос, ее румянец снова заглянул в гости. – Кое-что я даже не узнаю.