Если случится чудо

– Мэл, что ты…

Но затем он касается моего клитора и, смыкая на нем губы, засасывает в рот. Я стискиваю бедрами его лицо, хватаю за волосы и, прижав его голову к себе, выгибаю спину на подушке, издавая стоны.

– Дорогая, ты разбудишь Англию. – Мэл погружает в меня палец и тут же щелкает языком по клитору.

– А тебе какая разница? Ты же на них зуб точишь.

Мэл смеется и опускается с французским поцелуем; согнув пальцы, он находит эрогенную точку, и от восхищения у меня поджимаются пальчики на ногах.

Я снова кончаю с его именем на своих устах.

Три часа утра

– Важна не техника, а энтузиазм, – объясняет Мэл, его член направлен в мою сторону.

Он толще и длиннее, чем у Тейлора. С выпирающими венами и грозного вида. Наконец-то мне удается найти в Мэле что-то несовершенное, хотя чувствовать его в себе очень приятно.

– Просто покажи все, на что способна. Честно говоря, я все равно кончу секунд через двадцать. Рори, ты дико возбуждаешь.

Я обхватываю губами его член, а спустя пятнадцать секунд, когда Мэл кончает мне на грудь, понимаю, что он был прав.

– Рори! – грохочет он. – Я скорострел! Теперь придется тебя убить, чтобы сохранить свою тайну.

– Успокойся, я тебя не выдам. – Зевнув, я перекатываюсь на полу и ударяюсь о дверь. Во рту вкус его соленой плоти. До сих пор чувствую его на своем языке. – Да и скоро мы окажемся по разные стороны океана, помнишь? Кому я скажу? Своей аквариумной рыбке?

– У тебя есть рыбка? – Мэл впадает в ступор, словно ему горько, что он так мало обо мне знает.

– Заведу несколько, чтобы поднять тебе настрой.

– Просто признай, что я тоже могу тебя уничтожить, – вдруг говорит он с другого конца комнаты. Мы лежим на полу и пялимся в потолок.

– Почему?

– Потому, что от тебя у меня дыхание спирает, так что ты уже наполовину выполнила план по уничтожению.

Я качаю головой, проводя пальцами по губам так, словно застегиваю молнию.

Мэл поднимает с пола медиатор и кидает его мне.

– Пока не стану отнимать у тебя твое сердце. Только не привязывайся.

Я смеюсь, но он замирает и глядит на меня. Клянусь, у него на лице выражение необычайной скорби.

– Простишь меня? – спрашивает он.

– За что? – морщусь я.

Он отводит глаза и глотает.

– Хороший вопрос. Полагаю, раз не дал тебе то, за чем ты приехала.

Четыре часа утра

– Иногда ты создаешь музыку. Иногда музыка создает тебя, – объясняет Мэл.