Если случится чудо

– Он вспоминал меня? – спрашиваю я, уткнувшись в чашку чая. Не хочу видеть на ее лице жалость, когда она ответит.

Смотря вниз, краем глаза я все равно вижу, как Кэтлин ставит чашку на стол и тяжко вздыхает. Почти наигранно. Не понимаю, зачем я так жестока к себе. С каждым вопросом я вбиваю очередной гвоздь в гроб своей самооценки.

– Ох, Рори, мне правда жаль.

Я беру чашку и подношу ее к губам. Горячее пойло жгучим потоком спускается с языка по горлу, но я практически залпом допиваю его, потому что желаю почувствовать хоть что-то – даже боль, – чтобы отвлечься от того, что происходит у меня в голове.

– Уверена, иногда он вспоминал. Он бы полюбил тебя! – отчаянно старается Кэтлин. – Папа всех любил. Правда, Мэл? Даже того придурка Джареда, который каждое воскресенье продавал на углу подделки Burberry.

Мэл загадочно смотрит на нее, потом на меня. Под его взглядом я чувствую себя голой, будто меня лишили одежды, кожи и костей. Он словно глядит мне прямо в душу и препарирует ее ножом и вилкой.

Он приходит в себя, потягивается.

– Прошу прощения, дамы. Зов природы – три галлона мочи призывают меня отлучиться в сортир.

Мэл встает и не спеша идет в ванную. Я понимаю, что он знает этот дом как свои пять пальцев. Он бывал здесь тысячу раз. У них с Кэтлин своя история, свои отношения. Я должна радоваться, что Кэтлин может выйти замуж за такого парня, как Мэл, если она умудрится его приручить. Такого смешливого, очаровательного и красивого.

Однако я почему-то совсем за нее не рада.

Стоит Мэлу скрыться с глаз, я качаю головой и улыбаюсь.

– Он такой непредсказуемый, правда?

Приторная улыбка Кэтлин тут же исчезает. Она выуживает из лежащей на столе сумочки блеск для губ и обильно намазывает им поджатые губы.

– Не твое дело, какой он на самом деле. Он мой. – Ее дружелюбный голос теперь холодным острым клинком проходится по моей шее.

Я резко вскидываю голову.

– Не поняла?

Она чмокает губами, берет чашку, оттопырив мизинец, и медленно делает глоток.

– Проблема в том, что Мэл падок на бродяжек. Какими бы грязными и бешеными они ни были. – Она угрожающе щурится. – И опасными.

Раскрыв от удивления рот, я замечаю, с каким отвращением она на меня смотрит и как меняется ее лицо.

Притворство.

Все сплошное притворство.

Моя сестра не милая растерянная скромница. Она дьявол.

Она меня ненавидит. И всегда ненавидела. Вот почему отец Доэрти не хотел нашей встречи.