Бездушный

Я вышла из кабинки и склонилась над раковиной, чтобы плеснуть в лицо воды, когда дверь открылась, и в туалет вошел он.

Вишес. Пришел. Сюда.

Я не боялась. Даже после всего, что произошло, я знала – он не причинит мне вреда. Во всяком случае, физического. Но определенно смутилась. Меня взбесило, что я выглядела как официантка-неудачница, а он… его окружала особая аура. Когда он заходил в комнату, и не важно, насколько грязной и маленькой она оказывалась, вы сразу ощущали, что перед вами стоял богатый, властный и знающий себе цену человек.

Его взгляд замер на фреске с цветами сакуры на стене у меня за спиной, а затем он посмотрел на меня, и все мысли тотчас повылетали из головы. Судя по блеску в его глазах, он точно знал, кто стоит перед ним, и что именно я нарисовала цветы, изображенные у меня за спиной.

Вишес помнил, кто я. И что он сотворил со мной.

Он помнил все.

Наши взгляды встретились, и я почувствовала, как все сжалось внутри. Сердце затрепетало в груди, а тело сковало от непреодолимого желания заполнить возникшее неловкое молчание.

– Ты пришел, чтобы попросить прощения? – слова слетели с моих губ прежде, чем я успела их остановить.

Вишес мрачно усмехнулся, будто даже саму мысль об этом считал абсурдной. Он стоял, замерев передо мной, но казалось, что он прикасался ко мне повсюду.

– Ты ужасно выглядишь, – глядя на мои волосы, спокойно произнес он.

Прическа уже давно растрепалась, отчего пряди закрывали лицо, а на лбу расцвел отвратительный синяк.

– Я тоже рада тебя видеть. – Я прижалась спиной к стене, прижимая руки к холодной плитке, чтобы хоть немного успокоить жар, который он распалил во мне, как только зашел сюда. – Смотрю, тебе вполне хватило десяти лет, чтобы превратиться из хулигана в тирана.

С губ Вишеса сорвался хриплый смех, который тут же отозвался во всем теле. Я закрыла глаза, но через мгновение открыла их снова, чтобы вновь полюбоваться им.

– Что ты здесь делаешь, Служанка? – вновь став серьезным и хмурым, спросил он.

Вишес шагнул ко мне, но тут же замер, стоило мне вскинуть руку, чтобы остановить его. Я и сама не знала, зачем это сделала. Может, потому, что чувствовала невероятную боль из-за того, что он видел меня такой. Беспомощной. Полуобнаженной.