Бессердечные изгои. Безжалостный соперник

Я уже пообещал себе, что не стану как мама. Я не позволю богатым людям поглотить себя. Я поглощу их, если понадобится.

– Видимо, тогда я богатая. – Она взяла другой маленький камешек, погладив его большим пальцем, и продолжила: – А ты нет?

– Спал бы я на кладбище, если бы был богатым?

– Не знаю. – Она провела рукой по запутанным волосам, которые были в листьях, в каких-то веточках и колтунах, после чего снова сказала: – Наверное, я не думаю, что все дело в деньгах.

– Это все потому, что у тебя они есть. Но ты не выглядишь так.

– Почему? – спросила она.

– Ты некрасивая, – по-умному ответил я.

Вот теперь она должна была уйти. Я успешно обидел ее. Вербально показал ей средний палец. Но вместо этого она повернулась в мою сторону.

– А ты не хотел бы лимонада и голубцов?

– Ты меня не слышала? Я назвал тебя уродиной.

– И что? – Она пожала плечами. – Люди все время врут. Я знаю, что красивая.

Всевышний. И она до сих пор стояла и ждала.

– Нет, я не хочу лимонад и голубцы.

– Ты уверен? Они вкусные. Моя горничная делает их с рисом и фаршем из говядины. Это что-то вроде русской кухни, – проговорила она.

В моей голове буквально зазвенел звук тревоги, все заполыхало красными предупредительными значками. Голубцы были маминой фишкой, когда мы могли позволить себе купить фарш из говядины, а это случалось очень редко. И если эта девчонка предлагала принести еду сюда, значит, она жила где-то рядом.

– Как тебя зовут? – спросил я максимально спокойно.

– Арья, – сказала она и после короткой паузы добавила: – Но друзья называют меня Ари.

Она знала, кто я.

Она знала и хотела, чтобы я точно запомнил, где мое место. «Моя горничная», – так она сказала. Я был просто незначительной частью мамы.

– Ты знаешь, кто я? – Мой голос звучал хрипло.

– Есть догадка, – ответила девочка, взмахнув волосами.

– И тебе все равно?

– Да.

– Ты искала меня? – спросил я. Может, она хотела просто посмеяться над мальчиком, который ждал, когда его мама закончит прислуживать ей?

– Вроде того.

Отказать было бы глупо. В первую очередь я был жуликом. Эмоции не играли особой роли. И она предлагала еду и напиток. Что бы я ни думал о ней, не имело значения. Мы же не станем лучшими друзьями. Один перекус не потушит пламенную ненависть длиною в шесть лет.

– Давай, Ари.

Так называемые последние слова.

Это положило всему начало.