Бессердечные изгои. Безжалостный соперник

«Призрак в атоме: рассуждение о тайнах квантовой физики».

И кто-то может назвать его тусовщиком?

Проблема Арсена была в том, что он гений. А как мы все знаем, гении часто мучаются от того, что приходится иметь дело с идиотами вокруг. А как мы знаем, девяносто девять процентов населения – идиоты.

Как и Риггса, я встретил Арсена в Академии имени Эндрю Декстера для мальчиков. Мы сразу же нашли контакт. Но всякий раз, когда мне и Риггсу приходилось переосмысливать себя, чтобы выжить, Арсен оставался собой. Пресытившийся, жестокий и беспристрастный.

– Все прошло хорошо, – соврал я.

– То есть я смотрю на нового партнера Кромвеля и Траурига? – Арсен скептически посмотрел на меня.

– Скоро. – Я опустился на стул рядом с ним, пытаясь поймать Элиз, барменшу. Когда она прошла мимо нас, я помахал ей свежей стодолларовой купюрой через деревянную барную стойку.

– Это чертовски хорошие чаевые, Миллер, – сказала она, изогнув бровь.

У Элиз был нежный французский акцент, впрочем, у нее все было нежным и мягким.

– Что ж, тебе предстоит чертовски сложная задачка. Я хочу, чтобы ты подошла к Риггсу и облила его лицо напитком, как в банальном фильме восьмидесятых, который ты видела. Веди себя так, будто у вас свидание, а он променял тебя на ту блондинку. Тебя будет ждать еще один зеленый долларовый Бенджамин, если ты еще и поплачешь. Как думаешь, справишься?

– Работать барменшей в Нью-Йорке все равно что быть актрисой. У меня за плечами три шоу вне Бродвея и две рекламы тампонов! Конечно я справлюсь.

Минутой позже лицо Риггса пахло водкой и арбузом, а кошелек Элиз пополнился на двести баксов. На Риггса накричали со знанием дела за то, что он заставил девушку ждать. А блондиночка вовсе вернулась к своим подругам, раздраженно фыркнув, и Риггс подошел к бару, наполовину изумленный и недовольный.

– Придурок, – сказал он, вытирая лицо краем моего фирменного пиджака.

– Скажи мне что-то, чего я не знаю.

– Пенициллин сначала называли плесневым соком. Спорю, ты не знал этого. Я тоже, пока месяц назад не сел на самолет в Зимбабве рядом с очень милым бактериологом по имени Мэри. – Риггс взял мое пиво, залпом выпивая его, и, цокая языком, продолжил: – Спойлер, в постели Мэри оказалась не девственницей.

– То есть в туалете самолета, – скривился Арсен.

– Хочешь зачитать мне кодекс о морали и чести, Корбин? – расхохотался Риггс.

В этом был весь Риггс.