Ночь масок и ножей

По правде говоря, я бы могла и отмахнуться от его предостережений, если бы уже сама не стала свидетелем того, как быстро исчезают люди на маскараде.

Если бы крики мальчика не приходили ко мне из воспоминаний ночь за ночью.

– А ты знаешь, как это все провернуть? – мягко спросила я.

– Всему свое время. – Он выпустил мою руку, и я ощутила какую-то пустоту. Странно. Он пугал меня и в тот же самый миг дарил безопасность.

– Значит, если я не заключу с вами сделку, Кривы бросят план по спасению Хагена?

– Наша сделка на севере не подразумевала такого уровня риска.

Его голос стал жестким.

Все, что я могла отдать, – это воспоминания из костяной пыли. Сокровище, которым Кривы не смогут воспользоваться без меня. Они были ценными. Воспоминания полнились фетишами, секретами, такими вещами, за которые люди, подобные Кривам, хорошо бы заплатили, если бы это дало им власть подкупать других.

Но если я их отдам, мне придется присоединиться к Кривам. Можно сказать, я и сама стану частью оплаты.

– У меня есть воспоминания, которые я собирала на протяжении нескольких лет, – прошептала я. – Воспоминания о пороках, убийствах и секретах, и кое-кто ни за что не хотел бы, чтобы гильдия Кривов о них узнала.

Элоф склонил голову набок.

– И как, по-твоему, мы должны использовать такие воспоминания?

– Посредством моего Таланта.

Раум заулыбался.

– Я никогда раньше не видел, как работает альвер памяти. Если честно, даже и не знал, что такие существуют.

– Мне придется… присоединиться к вам, – сказала я. – Больше никто не сможет их прочесть, но, когда я их прочту, я смогу разделить их с вами.

Троица Кривов затихла. Лишь Элоф смотрел на меня так, словно ожидал этого, словно знал гораздо больше, чем показывал.

Тишина острыми когтями царапала мне позвоночник.

Когда Това фыркнула, я чуть не вскрикнула от облегчения.

– Мы не подбираем бродяжек. – Това взглянула на своих товарищей-Кривов, будто подначивая их с ней согласиться. – Я говорю сделке «нет».

– Мне больше нечего дать. Пожалуйста. – Горячая боль запульсировала где-то в моем черепе. Измождение, страх, все разом обрушилось на меня.

– Вот оно, – сказал Элоф, злобно ухмыляясь. – Отчаяние.

Това и Раум хохотнули, и я не поняла, когда их отношение переменилось.

– Ну ладно.