Проклятие теней и шипов

Любой намек, что ее молодость и красота не вечны, заставлял сестру недовольно морщиться.

– Не говори о том, чего не понимаешь. Как можно с таким равнодушием относиться к делам своего королевства? Тебе бы днями напролет читать глупые сказки или хихикать со служанками, которые с тобой разговаривают только из страха, что иначе ты велишь их высечь.

Слова ударили все равно что пощечина. Я посмотрела на надкусанную булочку, думая, что Руна может быть права. Смогут ли Мэви и Сив когда-нибудь довериться мне полностью и увидеть во мне подругу или мой статус навсегда разделил нас стеной притворства и вынужденной вежливости?

Руна со стоном вернула чашку на поднос.

– Прости, Эли, но в наших с тобой жизнях не может быть ни дружбы, ни любви. Мы рождены, чтобы укрепить и восславить Тимор, – все, за что сражались боги за много лет до нас.

Спорить с ней было бессмысленно. Я перевела взгляд на свитки дорогого пергамента, прижатые к столу книгами и глиняными фигурками богинь судьбы.

– Что читаешь?

– О, тебе будет интересно, – просияла Руна. – Я подумала, что раз после свадьбы я переезжаю в Воронов Пик, нужно изучить его историю. На нашей семье она не заканчивается. Сейчас я читаю про проклятых королей – последнюю эттанскую династию, которую сверг наш прадедушка.

– Да, интересно. – Я не лукавила – эттанские короли действительно волновали мое воображение. Кое-что о прежних правителях этих земель я знала, но некоторые истории больше походили на предания.

– Можешь взглянуть.

Глаза у меня загорелись. Я отложила булочку, подобрала свои юбки и склонилась над историями, выцветавшими вместе с чернилами, которыми они были записаны. Генеалогическое древо династии Зибена на одном из свитков заканчивалось на самом короле. Рядом с каждым именем отмечали членов семьи, и возле имени Зибена коротко значилось, что у него была сестра и несколько детей. Моя личность была сведена до скупой пометки, что в семье сестры короля существовал какой-то безымянный младший ребенок.

Кончики моих пальцев порхали над именами моего деда, которого я никогда не видела, бабушки – его второй супруги, короля Элизея – моего тезки. Того самого, который повел войска на Этту, уничтожил ее и присвоил себе. До него, когда наш народ еще жил в лесах среди ледяных скал, семьи были куда малочисленнее. Один супруг, одна супруга. Ребенок, иногда два.