Корона крови и руин

Хотя ее чуткий ко лжи вкус пришелся бы нам сейчас как нельзя кстати. На ум пришел Стэйв. Сможет ли он предать Валена? Нет. Не на войне. Не тогда, когда Этта возрождается.

А как насчет убить его супругу и освободить место для другой? Только дай ему нож – и он спросит, куда я хочу получить первый удар.

Но тут я наткнулась на строчки, которые заставили сердце застыть в груди мертвым грузом.

…Сказительница вернулась на Запад. Не понимаю, чему девочка радуется. Этот ее Рейвен Роу – дыра еще более глубокая, чем Скиткаст.

Приедешь нас повидать – поймешь, о чем я говорю.

Элиза, я много думала о твоем последнем письме и о предсказании Калисты. Честно говоря, сначала я не придала ему значения, но теперь, когда я вернулась к своему народу, мне даже стыдно, что я не подумала о нем раньше.

Я знаю альвера, который подходит под описание из предсказания. Тот, кто разрушит ночь и страх. Элиза, он живет здесь, на востоке. Мы называем его Повелителем теней…

Он существовал. Кто-то из альверов обладал именно такой магией, как описала Калиста в последнем предсказании, прежде чем покинуть наши берега, и это осознание взволновало меня не на шутку.

Я покачала головой. По правде говоря, я не знала, что думать об этом Повелителе теней.

«Твоя война закончится, его – начнется», – сказала Калиста, уплывая из Раскига. Я не понимала, значило ли это, что нам был нужен этот альвер, но подтверждение тому, что он был реален, сбивало с толку.

Что за война его ждет? И чем закончится наша?

Я снова сложила пергамент, отчаянно пытаясь перестать думать о крови, войне и битвах.

Мне хотелось улучить хоть одну спокойную минутку. Я пробралась в нашу спальню, отделенную от общего зала тяжелой меховой занавеской, и наполнила деревянную ванну горячей водой. Добавила немного розового масла и лепестков луноцвета, чтобы подлечить синяки и царапины после тренировок.

На улице разразился смех, и по коже побежали мурашки. Стэйв не уходил. Я была уверена, что он с дружками останется рядом пить до самой ночи, просто чтобы не дать мне уснуть.

А когда Вален вернется, они все будут кланяться и лучиться уважением, разве что ноги, не поцелуют.

Возможно, мне не стоило молчать о его вопиющем неуважении.

Нет. Если я собиралась стоять с Валеном до конца, я должна была научиться справляться с такими мелкими неприятностями самостоятельно. Не понравилось кому-то, что я тиморанка, – ладно.

Я черпала силы в мыслях о Лилианне Ферус, матери Валена.