Я наблюдаю за тобой

Автобус до аэропорта отходит от школы без четверти шесть утра. Еще только пять; на небе сияют звезды и перламутровая луна. Дженна заглянула в мамину комнату, прислушалась к сонному дыханию. Не нужно ее будить. Мама как ребенок – с ней гораздо легче, когда она спит. Дженна сунула в рюкзак пакет злаковых батончиков, еще раз проверила, на месте ли паспорт, нанесла блеск для губ и тихо вышла из дома.

Бесс ждала на углу, сунув руки в рукава синей куртки с логотипом школы. Голые ноги в сумеречном свете казались голубовато-белыми.

– Доброе утро, – поздоровалась Дженна.

Бесс застонала и приподняла чемодан. Колесиков не было, поэтому приходилось тащить его в руках, и при каждом шаге он больно бил ее по икрам.

– Поездки за границу – полный отстой, – сказала она.

– Мы еще в автобус не сели.

– Вот именно.

– Ты предпочла бы идти в школу?

– Да. Честное слово, лучше бы в школу.

Дженна усмехнулась.

Автобус уже стоял у школы, деловито урча мотором. Рядом – толпа заспанных подростков.

– О господи, смотри! – ахнула Бесс, толкнув Дженну в бок.

К ним направлялся мистер Фицуильям с рюкзаком на плече, в темной куртке с капюшоном и джинсах.

– Всем buenos dias, – сказал он. – У жены сеньора Дельгадо преждевременные роды, а поскольку я – единственный из преподавателей, кто бегло говорит по-испански, меня вытащили из уютной постели, чтобы я сопровождал вас в Севилью.

Бесс снова толкнула Дженну в бок. Та отмахнулась. Как и ожидалось, разочарованного гула не последовало: сеньора Дельгадо особо не любили, в то же время мистера Фицуильяма особо не ненавидели.

– Господи ты боже мой! – жарко прошептала Бесс на ухо Дженне. – Господи ты боже мой! Сейчас умру, честное слово. Вотпрямщас. О да, умираю…

– Тише ты, услышит.

– Ну и пусть.

– Только не вздумай к нему клеиться, – предостерегающе прошипела Дженна.

Бесс с ужасом воззрилась на подругу.

– Ты что, Джен! За кого ты меня принимаешь?

Дженна окинула взглядом поселок, озаренный мягким светом уличных фонарей. Утром мама проснется, вспомнит, что дочь уехала, встанет с теплой постели и, не позавтракав, примется лихорадочно прочесывать дом в поисках «этих» – неведомых и неуловимых преследователей.