Я наблюдаю за тобой

Неожиданная мысль ошеломила. Джоуи уставилась на пустой стакан, отлично понимая, что пора уходить, однако не смогла даже шевельнуться, пригвожденная к месту внезапным, неподобающим, неприличным вожделением. Она чуть повернулась, чтобы лучше видеть Тома: ноги, лодыжки, слегка сползший серый носок, черный ботинок, полоска бледной кожи между носком и поддернутой штаниной.

Ее охватило сильнейшее физическое влечение. Джоуи перевела взгляд на свадебные фото на телефоне. Осталось всего два процента заряда, вот-вот вырубится.

Нельзя просто сидеть и таращиться на пустой стакан. Не сейчас. Не при нем.

Том достал из сумки какие-то документы, разложил на столе, небрежно занес ручку над бумагами, рассеянно щелкая кнопкой, – открыл-закрыл, открыл-закрыл, поставил пометку и снова поднял перо. Щелк-щелк. Задумчиво покачал ногой. «Уйду, когда официант принесет заказ, – решила Джоуи. – Да, правильно. Когда он отвлечется».

Экран погас; телефон приказал долго жить. Джоуи положила его в сумочку и принялась сосредоточенно разглядывать пол.

Наконец где-то из недр бара прозвучал зуммер; бармен исчез на кухне и через пару секунд появился с деревянной доской, на которой возлежал пышный сэндвич, обрамленный свежей зеленью и курчавыми листьями салата. Том отодвинул документы и задушевно улыбнулся бармену.

– Спасибо.

Джоуи подхватила плащ и встала, чуть не перевернув стол в неуклюжей попытке ускользнуть незамеченной.

– Выглядит превосходно, – донесся голос Тома.

Она направилась к выходу, грохоча тяжелыми ботинками по иссиня-серым плиткам.

Ремень сумки врезался в плечо. Неудачный поворот – и стопка листовок с рекламой местной ярмарки упала на пол.

– Ничего, я подниму, – сказал бармен.

– Спасибо, – виновато кивнула Джоуи.

Она решительно распахнула дверь, но, прежде чем покинуть бар, в последний раз взглянула на Тома. Он перехватил ее взгляд, и между ними промелькнула искра, неожиданная и пугающая, которую можно объяснить лишь мгновенно вспыхнувшим взаимным влечением.

– 4 –

26 января

Джоуи взглянула на мужа: тот сидел на кровати, скрестив ноги по-турецки, на коленях покачивался открытый ноутбук. Вернувшись в Англию, Альфи безжалостно обкорнал длинные рыжие кудри, отчего его голова стала непропорционально маленькой. Щеки и подбородок были покрыты четырехдневной порослью, из одежды – поношенные трусы-боксеры и серый жилет с широкими проймами, сквозь которые видны татуировки.