Ночь, когда она исчезла

Ким хмуро улыбается и берется за ручку автокресла.

– Неважно, – натянуто говорит она.

– Как я понимаю… – начинает Мэгс, – …о детях ничего?

– Да, – говорит Ким. – О детях ничего. Хотя… Зак говорил что-нибудь о своих планах на прошлую ночь?

– Нет. В смысле, я даже не знала, что они собирались в паб, пока ты мне об этом не сказала. Последние несколько дней мы с ним особо не общались.

– То есть ты ничего не знала про… – Ким умолкает, не зная, испортить сюрприз или нет, затем решает, что лучше не надо.

– Кольцо?

– Да. Обручальное кольцо. Зак говорил тебе что-нибудь о том, что готов сделать Таллуле предложение?

Мэгс смеется.

– Боже, – восклицает она, – нет!

Ким в упор с прищуром смотрит на нее. Она понятия не имеет, почему Мэгс это кажется смешным.

– Есть еще кто-нибудь, с кем Зак мог бы это обсудить? С другом? С отцом?

– Полагаю, с друзьями, но я уже поговорила с ними со всеми, и никто ничего не знает о том, что произошло прошлой ночью.

Ким подавляет кислую улыбку. Такого эмоционально глухого человека, как муж Мэгс, лично она еще не встречала. Она вздыхает.

– Понятно, – говорит она, – А теперь мне нужно отнести этого маленького человечка домой и попытаться заставить его проснуться, а затем попытаться убедить его снова уснуть.

Мэгс тупо улыбается ей. Она не имеет ни малейшего представления.

– Пожалуйста, дай мне знать, если что-нибудь услышите, хорошо? – просит Ким. – Если к тому времени, когда Ной уснет, она не вернется, я позвоню в полицию и сообщу, что она пропала. Возможно, ты захочешь сделать то же самое.

Мэгс пожимает плечами.

– Я по-прежнему считаю, что они просто сбежали куда-то, чтобы отдохнуть от всего. Но да. Возможно, мне стоит волноваться.

Ким поворачивается и, едва заметно качая на ходу головой, направляется к своей машине. Она на миг зажмуривается, отказываясь понять, как мать и бабушка могут так манкировать своими обязанностями.

Первая половина вечера проходит быстро, поскольку она готовит годовалого ребенка ко сну. Ной, как она и предсказывала, не угомонился, а к тому времени, когда он наконец успокоился, уже почти девять вечера.