Башня гоблинов

Она принялась разжигать печку и греметь посудой.

– Тебе знакомы здешние тропы? – наблюдая за ее возней, спросил Джориан. – У меня есть карта, но в такую беззвездную ночь от нее мало толку.

– Я знаю дорогу в Оттомань. Мы там каждый месяц бываем: продаем Ритосовы мечи и разную железную утварь, берем новые заказы, припасы покупаем.

– Как вы все это доставляете?

– На осле. Держи свой ужин, мастер Обжора.

– Сама-то не поешь?

– Нет, говорю тебе, кусок не лезет в горло. Но раз мы так удачно избавились от проклятого выжиги, нелишне хлопнуть по глотку.

Ванора налила сидра себе и Джориану и залпом осушила свой кубок.

– Раз ты так смертельно ненавидела Ритоса, – поинтересовался Джориан, – чего ж не пробовала удрать?

– Говорю тебе, он умел возвращать беглецов ворожбой.

– Но если б ты в один прекрасный вечер дала деру, когда старый оборотень завалится спать, то к рассвету он бы уже не мог тебя достать своими заклинаниями. Сама ведь говорила, что тропы знаешь.

– Не могла я одна сунуться в эти дебри, да еще ночью.

– Почему не могла? На того, кто держится молодцом, леопард не нападает.

– А вдруг мне попался бы ядовитый гад?

– Ой, не могу! Ядовитые гады водятся в долине, а гигантские гады попадаются только в мальванских джунглях; здесь, в горах, таких нет, здешние гады мелкие и безвредные.

– Ну и пусть, я все равно ужас как змей боюсь. – Ванора снова хлебнула вина. – Хватит о них, у меня при одной мысли об этих тварях кровь в жилах стынет.

– Ладно, – сказал покладистый Джориан.

– Обязательно, и могилу разровняем, а то лешие наткнутся на труп в кузне.

– Надо заняться этим поскорее, хоть подлец и не заслуживает похорон.

– Ритос не был законченным злодеем, по крайней мере он никогда не делал поступков, которые считал дурными. – Ванора икнула. – Надо отдать должное, хоть я и ненавидела его всеми печенками.

– Твой кузнец чуть меня не убил за то лишь, что я прознал, как он мечи кует. Ежели это не подлость, я вообще не понимаю, что ты считаешь преступлением.

– О, люди для него были пустое место. Его интересовало только искусство ковки мечей. Ничего ему было не надо: ни богатства, ни власти, ни славы, ни женщин. Одно было заветное желание – сделаться величайшим оружейным мастером всех времен. Эта мечта его так захватила, что вытеснила все человеческие чувства; никого он не любил, разве что к бесенку Иксусу был немного привязан.

Она снова жадно отхлебнула из кубка.