Башня гоблинов

Время от времени он просил Джориана прекратить болтовню, но бывший король не умел долго молчать.

– Печально, – разглагольствовал Джориан, – что мой народ – ведь это и вправду был мой народ – лишился всех своих развлечений: отсечения головы, коронации, раздачи даров, состязаний по бегу, стрельбе, борьбе, футбола и хоккея, пения и танцев, да еще и пира в придачу.

– Который, вне всякого сомнения, закончится бесподобным разгулом мерзкого греховного пьянства и распутства, – поддакнул Карадур, трудясь над правым виском Джориана.

– Не-е… Я привык принимать вещи такими, какие они есть. Да и боги на моей стороне, а то б они не позволили мне уйти так далеко, правда?

– Аргумент убедителен, если считать, что богам есть дело до каждого смертного, – философы уже тысячу лет ведут об этом жаркие споры. По-моему, главное, что помогло тебе ускользнуть, – это мое волшебство, усиленное нравственной чистотой, благоприятное положение планет да еще твои сила и храбрость.

– Ах ты, старый злодей! От зависти всю мою юную красоту готов извести! – хмыкнул Джориан. – Но, снявши голову, по волосам не плачут. Стриги!

Теперь вместо пышной гривы на голове бывшего короля топорщился ежик волос не длиннее ногтя. Усы Карадур тоже отхватил почти начисто.

– Ну вот, – сказал он, – отрастут борода и усы – ни одна живая душа тебя не узнает.

– Если меня не выдадут рост, вес, голос и шрам на носу, – возразил Джориан. – Ты можешь произнести такое заклинание, чтоб я превратился в тощенького светловолосого парнишку?

– Мог бы, если бы уже не произнес двух с утра пораньше. Только это ничего не даст: фантомы держатся час-два, не больше. Да и вряд ли кто нам встретится по пути к Ритосу-кузнецу, разве что случайный охотник, угольщик или жалкий батрак.

– Он помешает им натравить на меня ксиларских ищеек.

– Правильно: представь, ты подходишь к ним подростком и вдруг прямо на глазах превращаешься в самого себя. Такое у кого хочешь вызовет подозрение.

Джориан вытащил из холщового мешка большую кожаную сумку и достал оттуда каравай и кусок вяленой оленины. И то и другое он уплетал с завидным аппетитом. Карадур удовольствовался маленьким кусочком хлеба.