Три судьбы—2

За неё он согласился деньги взять.

О том, что Александр заплатил первоначальный взнос, вступил в ипотеку и купил в Москве трёхкомнатную квартиру, Мудров уже слышал от Леонтьева, теперь выяснились подробности этой сделки.

Алексею вдруг мучительно вспомнилось утро первого января, когда он впервые попал в квартиру, оставшуюся Рите в наследство от дедушки-чекиста, с высокими потолками и массивными шкафами. Многотомная библиотека в кабинете и кожаный диван в зале, на котором они пили шампанское и смотрели телевизор, пока вдруг не оказались на широкой тахте в спальне, где впервые признались друг другу в любви… Он тогда сказал, что любил её всегда, а она – что разобралась в своих чувствах только этой новогодней ночью.

Рита продолжала торопливо рассказывать, как они с Ольгой продали и её квартиру тоже, а потом приобрели и обустроили жильё в столице, своё Рита пока сдаёт. А он внимательно смотрел на её миловидное, хорошо сохранившееся для пятидесяти двух лет лицо. Такое родное и любимое в детстве, и такое близкое, но чужое сейчас.

Он был уверен в том, что предложи он после ресторана поехать к нему, она согласится и останется с ним на всю ночь. И они вернутся на какое-то время в далёкую юность, когда так любили друг друга… Но что будет потом? В прошлое можно погрузиться лишь на короткое время, но когда придётся вынырнуть в нынешнюю жизнь, окажется, что разбито настоящее. А он очень любил свою жену и дочек.

Словно догадавшись, что он не очень внимательно слушает о её перипетиях с переездом в Москву и думает о чём-то другом, Рита вдруг смущённо замолчала, взялась за свой бокал и выжидательно посмотрела на Алексея.

Он подлил ей и себе вина и произнёс:

– Ну, что, Рита, выпьем за нашего сына? Как бы там ни было, а парень удался. Красивый, умный, достойный.

– Есть в кого, – улыбнулась она и предложила: – Давай за всех детей. За Костика, твоих дочек, Олиных!

Они чокнулись и выпили. Официант принёс шашлык, и Алексей попросил Риту, так и не притронувшуюся к салату:

– Поешь хоть что-нибудь.

А то опьянеешь.

– Да я всю жизнь провела, словно в похмелье, – пожаловалась она. – Знаешь, я часто вспоминаю, как я однажды неудачно сиганула вслед за вами, мушкетёрами, с крыши гаража и подвернула ногу. А ты нёс меня домой на руках. И позже, когда у нас уже пошла любовь, тоже на руках носил.

– Да я и сейчас могу. Кажется, с тех пор в весе ты не прибавила? – улыбнулся Мудров.

– Душа у меня стала тяжёлая, Алекс, не унесёшь… И ещё я хочу тебе что-то сказать.