Под двойной защитой

Какая ему разница, что я думаю?

Чувствую?

Чего он хочет от меня?

– Это легко, тебе полегчает, – Марк поднимает мою ладонь к своему лицу. – Выплесни.

Я не понимаю его, он протрезвел после пьяного полета, но продолжает вести себя ненормально. Марк сжимает мои пальцы сильнее и рывком заводит вторую руку мне за спину, спускается ниже и поглаживает мою попку. Он лапает меня и смотрит прямо в глаза, а потом нажимает так, что я чувствую его сильные пальцы через два слоя одежды. Он раскрывает меня и хочет, чтобы я почувствовала его максимально глубоко.

– Твою попку когда-нибудь натягивали на большой член?

Он мерзко усмехается и меня срывает. Я бью его по лицу, прямо по самодовольной ухмылке, которая вмиг гаснет, а потом снова и снова, смачно и хлестко, выпуская на волю всю злость, что скопила в сердце. Марк не останавливает меня, он молча сносит пощечины и даже не закрывается. Он ждет, когда меня отпустит, когда иссякнут силы и я закончу сама.

Происходит именно так. Я банально выбиваюсь из сил и оседаю на пол, и только благодаря Марку не падаю.

Он подхватывает меня на руки и поворачивает. Я вижу, как плывут стены номера в непонятной дымке… черт, неужели у меня выступили слезы? И сердце колотится, тук-тук, тук-тук… Но мне становится легче, огромный камень падает с души, а в голове долгожданный штиль. Я смотрю на Марка и замечаю, что сделала, как он хотел. Я зацепила ногтем его висок, алые капли наливаются на глазах и чертят неровные дорожки по его коже.

– Ты болен, Марк, – шепчу, чувствуя, как он заботливо прижимает меня к своей груди.

Я напоминаю себе, что это всего лишь передышка. На него что-то нашло, но скоро он опять станет влиятельным подонком, так что не стоит обманываться. Не ждать ничего хорошего.

– Я никогда не чувствовал себя здоровым рядом с тобой, Мира, – глухой полустертый голос Марка падает сверху. – Ни одного дня…

– Что?

Марк больше ничего не говорит. Он опускает меня на двуспальную кровать и делает шаг к тумбочке. Достает из коробки салфетку и вытирает кровь, смотря на свое отражение.

Выглядит так, будто он берет паузу…

Но для чего?

Он сказал лишнее?

Жалеет?

Мне страшно задумываться над словами, которые он произнес только что. Он ни дня не чувствовал себя здоровым рядом со мной? О чем он? Мне всегда казалось, что мы легко и непринужденно общались, между нами не было напряжения или недопонимания, не проскочило ни одного намека, вообще ничего. Марк был другом Раса и точка.