Его невинная заложница

Наверняка, с меня потребуют информацию, а я не знаю. Ничего не знаю. Ни что говорить, ни что рассказывать. И с ней связаться тоже не смогу.

– Тебя больше не тронут, – заявляет Арман и бросает сигарету в пепельницу, правда, достает из пачки еще одну и снова подкуривает.

Я, наверное, должна сказать спасибо, но молчу. Что мне до игр богатых самцов, до его власти над парнями, которых он же и крышует.

– Даже спасибо не скажешь?

– Спасибо.

– Смотри мне в глаза, – снова тот же приказ.

Повторяется.

Я поднимаю голову и встречаюсь с его глазами. Арман умело выпускает клубок дыма в воздух и молчит.

– Что с тобой делать? – внезапно спрашивает. – Стас будет ждать наказания.

– Он должен его увидеть? – глухо спрашиваю я, а сама осознаю, что наверняка выгляжу жалко.

Испуганная, с черными глазами и приоткрытым ртом от удивления, но какой мне быть? Я с ужасом жду его вердикта. Жду, когда в его голове сформируется правильное наказание. Достойное меня.

– Желательно, – вдруг отвечает на вопрос Арман, и я чувствую что-то непонятное.

В груди неожиданно щемит, а голова туманится. Я представляю наказание, которое может устроить Арман. Что не представлю, все вызывает во мне волну протеста и страха. А еще я боюсь боли. С детства, потому что тогда мне доставалось больше всех. Я всегда брала вину за сестру, говорила, что это не она, а я. И наказывали меня. Вначале просто шлепали по попе, потом, когда проступки стали серьезнее, меня били ремнем. Было больно и страшно, но я упорно продолжала брать вину на себя.

По крайней мере, я так думаю.

– Что с тобой? – вдруг спрашивает Арман, тушит сигарету в пепельницу и подходит ко мне ближе. – На меня смотри, сказал! Что такое?

– Я… – запинаюсь и чувствую подступивший к горлу ком. – Я боюсь боли, – вдруг резко выдаю я. – Боюсь, – уже со слезами на глазах, потому что просто не могу контролировать их.

Арман вдруг хватает меня за руки и уводит их от лица, а я сопротивляюсь, борюсь и шепчу:

– Пожалуйста…

Впервые противлюсь ему и решаю, что буду бороться во что бы то ни стало. Если и так, и так будет больно, то лучше я буду сопротивляться. Лучше, потому что тогда я буду знать, что сделала все, что было в моих силах.

– Пожалуйста… не надо.