Сама себе фея

Наставал день, и женщина трудилась день за днем, дело за делом, не задумываясь, что это трудно и тяжело, просто делала и делала и пела песни, продолжая улыбаться.

В броднях – такие сапоги для рыбаков или охотников высо-окие-высокие, настолько, что Машкины длинные ноги помещались и ещё можно можно было бы аж по пояс развернуть их, – она перешла странными неведомыми путями через заброшенные участки на соседнюю улицу к машине Саши-соседа. В городе текла своим чередом нормальная обычная жизнь – это всегда удивляло Марусю и возвращало из страданий на Землю.

Из школы звонили учителя Георгия и Даши; приходили люди, чтобы описать условия проживания, левобережная администрация пыталась обвинить, что не уследили за детьми, и что имущество утонуло… Театр абсурда собирал полные залы, срывал овации, выходил на бис снова и снова. Марию вызвали и в администрацию: «Давайте мы заберём ваших детей в приют временного содержания, где есть вода и другие условия».

Единственные нормальные люди, которые реально помогали – это МЧС. Впервые Маруся познакомилась с ними лично, когда высокий мужчина в каком-то практически водолазном костюме прошёл через воду по шею глубиной и принёс ей листок с отказом от эвакуации. Маша подписала.

– Что-то нужно прямо сейчас? – ясный взгляд красивых глаз и спокойный голос окутывали, как тепло маминых рук, и дарили надежду на лучшее.

– Не знаю даже. Нет дров практически, нет воды.

– Сейчас мы подъедем с другой стороны, там должны прорваться, собирайся, съездим за водой! Насчёт дров узнаю.

Мария быстро собрала все пустые ёмкости и вылетела ждать машину.

Манюня никогда в жизни не забудет, как ехала в огромной машине и после кольца под двумя железнодорожными мостами расплакалась: «Теперь никогда не будет машины! Как её сделать, если она выше дворников три дня в воде простояла? Никак!»

И эти крепкие мужчины почти хором ответили, что мол вспомнит она ещё этот момент, когда будет ездить здесь каждый день на своей Гранте! Та мощная мужская добрая сила окутывала Машу, просачивалась под кожу, разливалась в каждой клеточке, и женщина чувствовала, что жива, что всё ей по силам, что всё идёт к лучшему, что «хорошо» начинается уже сейчас.